– О, я вполне могу поехать в гостиницу и все уладить, – с готовностью предложил Питер.
– Разумеется, это лишнее! – решительно отрезала Батшеба. – Мы ни за что не позволим себе просить о такой услуге.
– Но вы сделаете мне огромное одолжение, – начал настаивать Питер. – Иначе я просто сойду с ума от скуки. Воскресенье в Трогмортоне – это ужасно. Дед ненавидит ездить в церковь, но считает своим долгом показывать хороший пример, Лучше бы он оставался дома, а показывать пример предоставил дамам. Проповедь неизменно повергает его в самое мрачное настроение. А после службы кто-нибудь непременно останавливает нас возле церкви и начинает жаловаться, требовать помощи и тому подобное. Так что сразу уехать домой не удается. До проповеди дед обычно постится, хотя врач уже миллион раз говорил, что в его возрасте это недопустимо. В результате домой приезжает голодный, как зверь. Понятно, что настроения это не улучшает.
Питер слегка покраснел.
– Боюсь, он и в другие дни не оказал бы вам особого гостеприимства. Ну а в воскресенье получилось и того хуже.
Хорошо сказано, подумал Бенедикт. Питер сумел попросить прощения за поведение деда, не унижая старика и даже проявив некоторое сочувствие.
Бабушка Бенедикта по отцовской линии отличалась на редкость острым языком и полным отсутствием терпения. На месте лорда Мандевилла она скорее всего проявила бы больше самообладания, но ни в коем случае не мягкости.
Старикам позволительны любые причуды.
Совсем недавно Бенедикт напомнил себе это правило. Именно поэтому он и не выкинул лорда Мандевилла. в ближайшее окно.
– Дает себя знать буйный нрав Делюси, – спокойно заметила Батшеба. – Судя по всему, он проявляется в обеих ветвях. Я давно привыкла.
– Ты тоже им обладаешь, – вставил Бенедикт.
– И все-таки не я метнула несчастного лакея в дверь гостиной.
– Отвратительное создание. Не собираюсь извиняться за этот поступок.
– Наверное, им вы и вызвали симпатию отца, – заметил Питер: – Он уже давно хочет уволить Джозефа, но дед… – Он удивленно замолчал и уставился на Бенедикта широко раскрытыми синими глазами. – Послушайте, сэр, а ведь вы на самом деле не сумасшедший. – Питер перевел недоуменный взгляд на Батшебу.
– Я просто подумала, что в вашей семье легче простят душевное расстройство, чем несдержанность, – оправдалась она.
– Иногда сестра действительно доводит меня до безумия, – добавил Бенедикт. – Но, как правило, я вполне способен рассуждать здраво. А находясь в здравом уме, вовсе не вижу необходимости отправлять вас в Бат, чтобы умерить гнев хозяина гостиницы и вызвать волнение верного слуги. Кроме того, вам придется совершить и обратный путь, во время которого вы неизбежно будете страдать от одиночества. Сдержанный Томас не осмелится поддерживать беседу. Впрочем, если не спешите возвратиться в Трогмортон. то вполне можете составить мне компанию.
– Значит, во мне не нуждаются, – заметила Батшеба.
Бенедикт воинственно прищурился. Он предвидел, что она тоже захочет-поехать, и приготовился к неизбежной битве.
Однако Батшеба не проявила обычных признаков решимости сделать именно то, что он считал лишним. Она выглядела бледной и изможденной. Судя по всему, день выдался нелегким. Помимо усталости, на нее навалились и безумный, унизительный гнев лорда Мандевилла, и холодное недоверие остальных родственников.
Миссис Уингейт достойно выдержала испытание. Не опустила голову. Ни единого разу не потеряла самообладания. Вела себя достойно, как и подобает настоящей леди.
– Мистер Делюси и я обойдемся без твоей помощи, – ответил Бенедикт. – Надеюсь, дорогая сестра, что в наше отсутствие ты хорошенько отдохнешь. Ведь ближайшие дни обещают быть насыщенными и бурными.
Питер Делюси заказал для брата и сестры отдельные комнаты, а потому Батшеба снова встретилась с Ратборном лишь на следующее утро, за завтраком в отдельной столовой. Эта небольшая уютная комната располагалась на первом этаже гостиницы.
Едва она вошла, виконт встал. Взгляд выражал одобрение.
– Выглядишь гораздо лучше, чем вчера. Я уж испугался, как бы ты не заболела от перенапряжения: бурная ночь, благородное самопожертвование, вылазка в логово льва и так далее.
– Ты самый неблагодарный из мужчин, – отозвалась Батшеба. – Всего лишь пыталась спасти тебя от тебя же.
Ратборн рассмеялся и подошел ближе.
– Как мило с твоей стороны. – Он обнял ее, но не привлек к себе. Лишь внимательно, с улыбкой посмотрел в глаза.
– Ничего милого; – возразила Батшеба.
Он поцеловал ее в лоб.
– Разумеется, мило. Милая и порочная. Головокружительное сочетание.
В коридоре послышались шаги, и он отстранился. В дверь постучали.
– Да-да, войдите, – откликнулся лорд Ратборн. Показался Томас.
– Приехал лорд Нортвик, сэр.
– Конечно, разумеется! Мы с нетерпением ожидаем его. Не заставляй его светлость задерживаться, Томас. Сделай все, что положено.
– Надеюсь, мое появление не слишком помешало, – пробормотал слуга, выходя.
– Томас тоже считает меня ненормальным, – заметил Ратборн.
– Беру обратно все, что сказала о нем в пятницу, – сказала Батшеба, – Томас – совершенство. И святой.
– Да, это правда. Бедняга. Весь вчерашний день сидел в комнате в одном нижнем белье. Кстати, в этом твоя вина, но я… а, лорд Нортвик! Рад вас видеть! Доброе утро, сэр.
Его светлость немного помедлил в дверях. Потом снял шляпу. Волосы выглядели почти такими же темными, как кудри Батшебы, и лишь на висках серебрилась седина. Он был безупречно подстрижен и причесан, а одет по последнему слову моды и портновского искусства.
Нортвик вошел в столовую и плотно закрыл за собой дверь.
– Доброе утро, лорд Ратборн! Будьте так добры, сэр, расскажите, что же на самом деле означает весь этот маскарад.
Глава 15
Как уже выяснила Батшеба, неукротимый нрав вовсе нельзя было считать исключительной особенностью ее ветви старинного клана. Теперь оказалось, что не одни лишь ужасные Делюси умели эффектно обставлять собственное появление.
Вчера она была слишком взволнована, слишком расстроена негостеприимной встречей и слишком занята собственными чувствами, чтобы пристально следить за присутствующими в гостиной. К тому же старый граф налетел, словно толпа варваров, и полностью приковал к себе внимание.
И все же не заметить Нортвика оказалось невозможно даже в подобной ситуации. Хотя лорд говорил очень мало и выглядел утомленным и скучающим, она не могла не чувствовать на себе его острого, пронзительного взгляда. Не задав ни единого вопроса, родственник сумел доставить куда больше неприятных ощущений, чем его враждебно и агрессивно настроенный отец.
