Читаем без скачивания Дорога в небо - Виктория Шавина

Сюрфюс негромко рассмеялся:

— Ты хочешь меня убедить, что она об этом? Я предложу другое, столь же невероятное объяснение. Я принимаю за правду, что птица погибла. Мне также известно, что она погибла не у вас. Отчего бы не предположить, что производство, о котором жрица говорит — то, где погибла птица — существует? Но это не заводы Хальты.

— И мы не знаем о таких промышленных гигантах? — Лесть стояла на своём.

— Почему не знаем? — деланно удивился Сил'ан. — Травы, во всяком случае, их глава, точно знает. И лучше бы этому производству раньше получить заказ на разведение новых птиц, чем о «гигантах» проведают и все остальные.

Ведьма в волнении прошлась по комнате, шурша платьем:

— Подожди, — пробормотала она в смятении. — Я думала, что заказ в любом случае отдадут Хальте. А куда же ещё? Конкурс объявляется для разводчиков, но любое КБ без завода — песочница. Завод есть. Что ему будет делать, если заказ уйдёт к другому? Зачем вообще нужен этот, другой? Даже если нам так дались новые птицы — в чём лично я и Ю-Цзы сильно сомневаемся — переоборудовать хальтийское производство несравненно дешевле. Чего будет стоить одна постройка коллекторов для мёртвой массы!

— Верно, — медленно выговорил Сюрфюс.

Женщина остановилась, уставилась на него.

— Верно? — напряжённо повторила она. И снова, но уже иначе: — Верно… — Лесть прижала костяшки пальцев к губам. — О, Боги!

— Это огромные затраты, — подтвердил Сил'ан.

— Им не нужны птицы! — воскликнула ведьма. — Именем Огня, теперь я понимаю! Им не нужны птицы!

Полковник протянул ей кубок. Пока она пила, стараясь успокоиться, он говорил:

— Льер и Штирия. Оба занимаются сукноделием. Но исторически сложилось так, что штирийцы ещё и владеют ментально-биологическими производствами в Хальте. А к тому же имеют два места в совете, поскольку отделившийся от них ментальный род Стрел чтит родственников и сохраняет с ними связь. И вместо того, чтобы занимать территорию селефи — земель, выделенных ментальщикам — давно поселился в соседней области. Из-за чего Штирия, к тому же, укрепила влияние на хальтийскую знать. Три рода составляют мощный кулак, о который разбивались все попытки Льера перетянуть одеяло.

— Значит Льер заручается поддержкой Дол, Трав, — подхватила Лесть, — и…

— Они организуют своё производство на территории селефи Гаэл, которым полностью владеют Долы. И куда вряд ли кто сунет нос, кроме Трав — ближайших соседей. И вот тем будет очень обидно, если с ними не поделятся.

— Ты прав, ты совершенно прав! Квартен-командир из Льера… Да, да. Ещё и Даэа, должно быть, с ними повязана. Хотя бы потому, что Гаэл выгодно перенести производства вооружений на свою территорию.

Ведьма отошла к окну, вдохнула острый запах молодой листвы:

— Голова кругом, — объяснила она. — Скажи мне, как ты догадался?

Выразительный голос прозвучал за её спиной далеко не сразу, словно этот вопрос был самым трудным из уже заданных:

— Много времени выдалось на раздумья, — наконец, сдержанно объяснил полковник. — Мы бы всё раньше поняли, если бы не ошиблись в главном.

— В чём же?

— Мы считали, что целью был я. Ведь мне досталось.

— Не ты?

— Нет. Я вообще по случайности оказался там замешан.

Лесть обернулась, насторожившись:

— А кто? Штирийцы?

Сил'ан сделал отрицательный жест:

— Ю-Цзы.

Женщина медленно сглотнула. Не дождавшись от неё ни слова, Сюрфюс привёл доводы:

— Прежде всего, я вспомнил, как те франты на меня орали. Их поведение плохо увязывается с предположением, что они дожидались моего отъезда. Скорее всего, это совпадение, что меня тогда не оказалось в расположении части. Приказ самой Даэа! Они бы предъявили его мне так же лихо, как и Марлиз-Чен. Другое дело, что моя реакция была бы иной, но вряд ли они об этом хоть догадывались. Зато отъезд Ю-Цзы им был нужен. Конечно, приказ никуда не исчезает, птицу бы он им отдал, но втихую бы дело не обошлось. Он поднял бы крик, закатил скандал. Да раньше, чем её довезли бы до Коздема, аристократия Кехе, Хальты и Штирии, не исключая Стрел, знала бы о самоуправстве. Это всё меняло.

Лесть молча ловила каждое слово, чуя беду. Её расширенные глаза молили продолжать, пальцы вцепились в подоконник. Сюрфюс повиновался, хотя длинные речи порядком утомили его:

— Помнишь, мы решили, что они выбрали Кэльгёме и Тсой-Уге потому, что я их переставил? Отнюдь! Плевали они на меня. Их интересовала именно эта двойка. Не мне тебе рассказывать, кто такой Тсой-Уге.

— Он из Стрел, — пробормотала ведьма.

— Он из Стрел, — повторил полковник. — А теперь вспомни историю возвышения Ю-Цзы. Почему он всё время спрашивал про Тсой-Уге, случись ему оказаться у меня?

Лесть вздохнула устало:

— Он спрашивал не поэтому.

Сюрфюс улыбчиво прищурился:

— Я охотно верю в искреннюю дружбу между ними. И всё-таки нельзя отрицать, что Стрелы заметили выходца из простого сословия и оделили своей милостью после того, как Тсой-Уге позволил ему доработать птицу и, в конечном итоге, поставил на ней рекорд дальности. Я думаю, Ю-Цзы почитает себя в неоплатном долгу перед молодым испытателем. Сама судьба, в его лице, дала твоему мужу шанс.

— И он его не упустил, — зашептала Лесть, опомнилась, спросила строго: — Значит, ты полагаешь, они хотели, чтобы Тсой-Уге разбился на новой птице?

— Да. Как по-твоему, это изменило бы отношение Стрел к талантливому разводчику?

— Счастливая звезда восходит и заходит, — женщина никак не могла совсем оправиться от потрясения. — Может быть, — признала она. — Очень может быть, что изменило бы. Так хотели переманить Ю-Цзы на другой завод? Или вовсе с ним покончить?

— Я бы сманил, но не на ведущий пост. После скандала он сам не посмел бы претендовать на подобное. Работал бы тихо и незаметно.

— А Кэльгёме?

Сюрфюс отвернулся, недовольный тем, что приходилось признать:

— Кэльгёме и я — случайность. Сил'ан ныне ничего не значат.

Ряды мест советников в зале подземного храма почти пустовали. Шесть новоиспечённых старейшин сжались в кучку, словно пытались если не провалиться ещё глубже сквозь землю, так друг за другом спрятаться от уана. Лодак улыбнулся про себя: когда советников станет больше, они будут изображать харнаптов на жёрдочках.

— Начнём, — велел он, садясь на трон.

Первое совещание, но Лодак не волновался — слишком уморительной и чудесно забавной казалась нынешняя бутафория, особенно в сравнении с тем советом, который он хорошо помнил. Несомненно, он ещё подыщет способных помощников, вроде тех, что были у уана Каогре, и сможет — до известной меры — на них опираться. Но пока какое-то время ему нужны глупые, пугливые птицы, чтобы отвыкнуть самому гнуть спину перед вздорными стариками и угождать им.

— Как успехи северного соседа? — осведомился Лодак, хотя прекрасно знал ответ. — Взяли Город?

Одна из дрожащих тварей в торжественной мантии проблеяла:

— М-мой повелитель, через подкоп часть воинов проникла за городские стены, перебила воротную стражу и впустила своих. Из донесения явствует, что на рассвете бои уже шли на улицах Онни.

«Быстро они подкопались», — вслух Лодак ничего не сказал. И так было ясно как день, что подкоп провели заранее. Выходит, Эрлих, милый сосед, ещё до отъезда в Весну мысленно примерял корону уванга.

— Как по-вашему, — немного забывшись, спросил он у советника и тотчас сделал вид, что обращается ко всем «птицам» вместе, — есть шанс, что воины уванга удержат Город?

Старейшины беспомощно переглянулись. Даже если б они могли как-то оценивать возможности, то думали всё одно не об этом: они пытались угадать, какой ответ понравится уану. Лодак пожалел, что спросил. Забавное поначалу, раболепие уже приелось, и стало ясно, что советоваться с этим сбродом — лишь впустую тратить время.

— Вон! — крикнул Марбе. Каприз годился, чтобы не выдумывать причину роспуска собрания, едва начавшегося.

Советники кинулись прочь, и вправду словно вспугнутые глупые птицы, квохча и кудахтая. Лодак проводил их презрительным взглядом, затем обратился к одному из воинов, торжественно застывших рядом с приступком:

— Начальника личной стражи ко мне.

Он покинул храм. В отсутствии людей торжественная зала принадлежала уже только прошлому, и Лодак, оставаясь там, тоже переставал ощущать себя частью настоящего.

Начальник стражи догнал его во дворике, откуда можно было видеть южную сторону «Тысячелетнего дворца»: изящную, будто невесомую арочную галерею и полускрыте за резными украшениями окна второго этажа. Фигурные решётки на них служили для защиты от ярких лучей южного Солнца. Здесь было бы тихо, если б не долетал шум торговли с главной площади Анцьо вокруг разрушенного святилища.