— Берегите силы, не пытайтесь достать его. Просто держите в постоянном напряжении.
В этот момент Брендон снова пробил защиту Агнца и уже в третий раз ранил его в плечо.
— Всё в порядке, — ответил мой брат, продолжая атаковать. — Мы забьём его насмерть. Главное, чтобы мамины чары продержались.
«А что если моё заклятие не сработает?» — внезапно подумал я и весь похолодел. Я был слишком истощён, чтобы надиктовать ещё одно...
«Пенни, — мысленно спросил я. — У тебя есть готовое изолирующее заклятие?»
«Да...» — Она успешно отразила выпад Агнца и провела стремительную атаку, завершившуюся очередным уколом в бок противника. — «Есть!.. Да, есть. Только очень старое».
«Теперь это неважно. Повесишь его на Образ, если мой план не сработает».
— Хорошо, отец, — произнесла Пенелопа вслух.
Когда появились первые признаки потускнения чар, я отдал команду родным усилить натиск на Агнца. Под шквалом их бешеных атак тот потерял драгоценную секунду и вызвал Знак Янь, уже когда передо мной повис Образ Источника во всей своей пугающей красоте. Я почувствовал, как в меня вливается Сила, и произнёс только одно слово:
— Замри!
Чудище замерло. Знак Янь, начавший было появляться над его головой, исчез. Шпага Брендона, продолжившая своё движение, отсекла ему руку у кисти. Клинок Пенелопы вонзился в порядком изуродованный бок Агнца, а Бренда разрубила его плечо. И только Юнона вовремя остановилась и опустила мою Эскалибур. Обездвиженный Агнец рухнул наземь.
— Чёрт! — воскликнул я. — Вы убили его?
— Вряд ли, — ответила Пенелопа, вытирая полой халата вспотевшее лицо. — Боюсь, он очень живуч.
— Я тоже так думаю, — отозвался Брендон, расстёгивая рубашку. — Но подрались мы на славу... Уф! Отлично позабавились!
Юнона осторожно подошла к Агнцу, приставив остриё шпаги к его горлу.
— А мне кажется, что он сдох, — произнесла она и пнула его носком своей туфли. — Так и есть.
— Но раны... — начала было Бренда.
Я быстро просканировал Агнца и немедленно изгнал Образ, ибо само его присутствие причиняло мне боль.
— Раны здесь ни при чём. На Агнца был наложен заговор смерти — очевидно, на тот случай, если его попытаются пленить.
— Но какой от этого прок? — удивилась Пенелопа. — Если бы Порядок хотел скрыть, что он охотится за тобой, ему следовало бы подослать к тебе нейтральное существо, а не своё создание. Ведь и без допроса ясно, чьих рук это дело.
— Отнюдь не ясно, — возразил Брендон. — Порядок мог предоставить своего Карателя в чьё-нибудь распоряжение.
— Так это Карающий Ангел? — спросил я, взглянув на поверженное чудище. Мне стало зябко.
— Ну да. Карающий Ангел Порядка. Разве ты не знал?
— Нет, прежде никогда не встречался. Не имел такой чести.
— Мог бы и догадаться.
— У меня не было времени гадать, — невесть почему разозлился я. — Мне, в общем, наплевать, как оно зовётся — Агнец Божий или Карающий Ангел. Главное, что это чудище было кем-то подослано, чтобы убить нас.
— В первую очередь тебя, — уточнила Бренда. — А заговор смерти косвенно подтверждает, что этот «кто-то» не хотел, чтобы его личность была установлена. Значит, это не Порядок.
— Сам по себе факт отрадный, — заметил я, растягиваясь на траве. — Но не так, чтобы очень. Предоставляя неизвестному «кому-то» своё создание, Порядок, несомненно, знал его целях. А стало быть, не возражал.
Юнона подошла ко мне и села рядышком, положив у своих ног Эскалибур.
— Это понятно, — сказала она. — Вряд ли Порядок в восторге от того, что на корону Света претендует адепт другой стихии.
— Мама! Я уже говорил, что...
— Не спеши с ответом, Артур. Хорошенько подумай, прежде чем отказываться. Я уверена, что этот Агнец — лишь первая ласточка, предвестник грядущей экспансии Порядка. Сейчас твоя задача — сплотить Дома перед новой угрозой. На троне Света, владея Силой, представляющей Мировое Равновесие, ты сможешь объединить вокруг себя всё колдовское сообщество.
Я промолчал. В словах матери был резон, а я не имел ни сил, ни желания спорить с ней.
Между тем Брендон, Бренда и Пенелопа оттащили убитое чудище в сторону, подошли к нам и, следуя примеру Юноны, расселись возле меня на траве. Идиллическая картинка: счастливая семья устроила привал после удачной охоты...
— Каратель что-то сказал тебе? — поинтересовался Брендон. — Или набросился без объяснений?
— Да нет, сделал одно заявление, — лениво ответил я. — Программное, можно сказать. Очевидно, при своём появлении он услышал, как я говорил маме, что не буду претендовать на престол Света, и... — Я слово в слово пересказал вступительную речь Агнца и наш краткий обмен репликами.
Брендон так и присвистнул. А Бренда задумчиво покачала головой:
— Уж больно конкретно это звучит, вы не находите? Как мне кажется, Агнец просто повторил при случае мысль, высказанную кем-то другим.
— Тем, кто послал его, — подхватила Пенелопа.
— И кто видит в Артуре прежде всего опасного претендента на трон, — добавила Юнона.
— Это либо Амадис, либо Рахиль, — сказала Бренда. — Скорее, Рахиль, а может быть, они оба.
— Или Александр, — предположил я только потому, что мне не хотелось, чтобы в это дело оказался замешан Амадис. — У Рахили и Амадиса слишком явные мотивы, и подозрение сразу пало бы на них. Тем более что Агнец собирался уничтожить не только меня, но и всех нас, в том числе Брендона. А вот Александр...
— Глупости! — резко произнесла Юнона. Как я и ожидал, ей пришлось не по нутру моё предположение. — У Александра нет никаких мотивов.
— Есть, — возразил я. — Он всегда ненавидел меня.
— Но вряд ли до такой степени, — заметила Пенелопа, — чтобы желать смерти своей матери.
— Он мог не знать, что она здесь.
— Глупости! — повторила Юнона. — Существо из Порядка было послано не для сведения личных счётов, а чтобы преградить тебе путь к престолу.
— А ты уверена, что Александр не метит на престол?
— Глупости! — настаивала мама. — Его никто не примет, и он это знает. Он прекрасно понимал, на что идёт, когда отрёкся от Митры и принял христианство.
— Он всегда может совершить обратное. Так сказать, путь покаяния никому не заказан... Между прочим, я тоже христианин. Двадцать лет назад меня окрестили, и, к твоему сведению, отречение пока что не входит в мои планы. Я чувствую сентиментальную привязанность к религии, которую исповедывал последние два десятилетия, хотя никогда не был особенно набожным.
— Но ты не отрекался от Митры. А Александр отрёкся — причём не из политических, а из чисто идейных соображений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
