у потерпевшего. Я покажу ему фотографии. Если Петров не может говорить, достаточно жеста, взгляда.
– Какие фотографии?
– Того же Валеева, у которого был мотив по вашему мнению.
– Валеева? – то ли удивился, то ли обеспокоился Шумаков. – Я сам это сделаю, когда настанет время.
– Почему вы? И зачем ждать? – следователь привычно затягивала петлю аргументов.
– Петров в коме.
– Откуда вы знаете? Вчера вечером я звонила в госпиталь. И была единственной за сутки, кто интересовался здоровьем подполковника Петрова.
Шумаков замялся и ответил не сразу:
– Мне бы доложили в случае изменения его состояния.
– Не лучше ли один раз увидеть. У врачей свои задачи, у нас свои.
– В госпиталь пойдем вместе, – нехотя согласился Шумаков. – Возможно завтра.
– А что прикажет делать сегодня, товарищ полковник? – выплеснула раздражение Петелина.
Шумаков тоже не сдержался:
– Работай так, будто Петрова нет в живых!
Оба поняли, что наговорили лишнего, и с минуту молчали. Шумаков первым нашел выход из положения.
– Елена Павловна, приезжай ко мне в Управление через час. Обсудим дальнейшие действия.
– Ждите, – коротко ответила Петелина.
Это был выход. Уж лучше мчаться куда-нибудь и спорить с начальником, чем смотреть на последнее фото Марата, где большую часть кадра занимает лист с завещанием. Она открыла шкаф с одеждой, прикидывая, что надеть.
Вошла Настя, прикрыла за собой дверь, чтобы бабушка не услышала.
– Мама, а если Никита мне сделает предложение, соглашаться?
Елена убрала вешалку и по-новому взглянула на дочь.
– Ты с ним уже? – Елена сделала неопределенной движение пальцами и опустила взгляд на живот дочери.
– Мама, двадцать первый век. Мы совершеннолетние.
– Совершеннолетние… – эхом повторила Елена. – Вы хотя бы предохраняетесь?
– Ну мама! Я взрослая. Вспомни себя в мои годы.
– Я в твои годы…
Елена вспомнила глупые опасения остаться старой девой и зависть к подружкам, которые в открытую жили с парнями. Тогда она уступила Сергею Петелину, и появилась Настя. А потом у Сергея появилась любовница.
– Ты уверена в Никите?
– Он, вроде, только со мной. Не изменяет.
– Я про другое. Он не бросит тебя в трудную минуту.
– Если меня собьет машина?
– Тьфу! Сплюнь! И не думай об этом. В жизни много других испытаний.
– Как у тебя с Валеевым?
– Валеев не подарок. С ним бывает трудно. Но вот его нет и мне… Дерьмово мне без него.
– Мне тоже хочется быть с Никитой.
– Ну, хорошо. – Елена обняла девочку в детской пижаме. Как же быстро она выросла. – Никита намекал на предложение?
– Мы же с ним пара. Он у меня первый. Как по-другому?
– Тогда ты ему намекни. Только не в лоб, а то спугнешь.
– А как?
– Не знаю, как у вас в двадцать первом веке, у нас в двадцатом если девушка забеременеет – надо жениться.
– Я не буду спешить. Ты с Сашей не справляешься.
– Я?! – Елена отстранила дочь, заглянула ей в глаза. – Настя, ты на меня не рассчитывай. Я сама еще молодая мама.
Из-за двери послышался частый топот детских ножек и обеспокоенный голос Ольги Ивановны, опекавшей внука.
Настя улыбнулась:
– Хорошо, что у нас бабушка шустрая.
Елена растрепала волосы дочери:
– Университет сначала закончи.
Откровенный разговор с дочкой придал ей новый импульс. Все проблемы решаются, если говорить правду. А полковник Шумаков юлит и что-то недоговаривает. Он ждет ее в главке. Как вывести его на откровенность? Разве что…
Сев за руль, Петелина уже знала, куда поедет. И это было не Главное управление МВД.
Глава 25
Через час Елена Павловна шла по коридору ведомственного госпиталя МВД и набирала номер Шумакова.
– Геннадий Александрович, тут недоразумение какое-то, меня к вам не пускают.
– Как не пускают? Предъяви удостоверение.
– Выходной день. Особые инструкции в связи с усиливающейся террористической опасностью. Нужна ваша команда.
– Дай охране трубку!
Петелина как раз подошла к охраннику, дежурившему около палаты Петрова, и протянула ему телефон со словами:
– Шумаков из главка на связи.
– Это полковник Шумаков! – рявкнул в трубку большой начальник. – Сейчас перед вами старший следователь Следственного комитета майор Петелина.
– Так точно! – вытянулся охранник.
– Пропустите ее. Мы работаем по одному делу.
– Будет исполнено, товарищ полковник.
Охранник вернул телефон следователю, достал ключ и открыл запертую дверь в палату Петрова.
«Не прорвешься!» – Петелина оценила серьезный подход.
Она вошла в палату и прикрыла дверь. Жалюзи на единственном окне в небольшой комнате были закрыты. Больничная кровать с приподнятым изголовьем располагалась у стены. На кровати лежал больной. Его лицо прикрывала кислородная маска, подключенная к приборам. Петров никак не отреагировал на ее появление.
Он в коме? Петелина пригляделась.
Горизонтальная лампа на стене освещала изголовье кровати и частично стойку с приборами. Обстановка выглядела странной, но Елена не сразу поняла почему. Потому увидела.
Ни один прибор не работал!
Сердце сжалось: что происходит? Отключилось электричество, и никто не заметил? Как так? Она щелкнула по выключателю у двери, зажегся верхний свет.
И закричала:
– Врача! Помогите! Срочно врача!
Бросилась к стойке с приборами. Проверила соединение кабелей с розетками. Кабели подключены и на приборах маленькие индикаторы сигнализировал исправность сети. Ток есть, но приборы отключены! Кто это сделал?
В палату заглянул перепуганный охранник.
– Кто сейчас приходил к Петрову? – накинулась на него следователь.
– Никто.
– Не ври! – Петелина указывала на выключенные приборы.
– Я с семи утра на посту. Никто не заходил.
– Даже врач? – удивилась следователь. – А медсестра?
Охранник покачал головой:
– Дверь заперта. Я не отходил ни на минуту.
Петелина не могла поверить услышанному: тяжелораненный начальник полиции в коме, и никто не проверил его состояние. Следят по приборам? Но аппараты отключены и, судя по всему, давно. Ни лекарств, ни ухода, а дверь в палату заперта. Почему?
Петина посмотрела на Петрова. Он выглядел беспомощным и безжизненным. Если искусственная вентиляция легких не работает, то маска только мешает! Она сдернула маску и увидела матовое лицо. Сначала не сообразила, что это даже не лицо мертвого человека.
– Какого черта! – пробормотала следователь и скинула простынь.
Теперь она видела тело полностью и сомнений не осталось. У нее закружилась голова, а охранник смертельно побледнел.
В больничной кровати вместо Петрова лежал пластиковый манекен.
Глава 26
В палату быстрым шагом зашел врач с густыми бровями и седыми висками, торчащими из-под белой шапочки. Озабоченное выражение его лица не изменилось при виде манекена в постели больного. Однако присутствие в палате посторонней женщины усилило недовольство.
Врач уже готов был открыть рот, но Петелина первой потребовала объяснения:
– Какого черта! Что здесь происходит?
– Я заведующий отделением Алданов. Вы кто?
– Старший следователь Следственного комитета Петелина! Где
