Вслух она лениво, без интереса, чтобы еще больше подзадорить малого, спросила:
– Море? Большое море-то? И сколько нужно людей, чтобы тот заряд поднять?
– Одного хватит. Заряд будет небольшой – с глинянку для воды, может, чуть больше. А для пращи – с кулак.
– Ну, тогда не море получится, – лужа, в лучшем случае. И что помешает муравью выскочить из огня, пока он не успел заживо поджариться?
– Внутри будут куски ткани, смоченные в смоле уаугу, тогда все это намертво прилипнет к хитину и будет гореть прямо на спинах шестиногих. Впрочем, если ты не веришь, Правительница, разреши послезавтра тебе доказать.
– Почему не завтра?
– Я за этим к тебе и пришел. У меня не хватает одной составной части для приготовления смеси. Ее можно найти в пустыне, за долиной Ущелий – это жидкая земляная смола, называется нефть, кое-кто зовет ее «кровью песков». Разреши мне сегодня после заката не ходить на охоту. Я обернусь за ночь и утро, день пережду в песках, а заодно надо бы Богвара проведать, тревожно мне что-то…
– Принесешь нужную часть – и что дальше?
– Сготовлю смесь, заряды и утром покажу тебе. Муравьи каждый день, ближе к полудню, на заграждения лезут, неугомонные, будто там, откуда они пришли, их девать некуда. Ну, а я их своей огненной смертью успокою. А ты, если не веришь – посмотришь. С верхней галереи над Привратной пещерой, например.
– Почему не с заслона? Редар просто ответил:
– Там может быть опасно, Правительница. Муравьи могут тебя убить…
– Позволь мне самой решать, где я буду стоять! – глаза Айрис гневно сверкнули. – Там, где гибнут воины, не зазорно встать и Повелительнице! Иначе цена ей – пригоршня песка в суховей!
* * *
Встреча с родственниками прошла на удивление бурно, у Редара даже потеплело на душе, – немало благодаря энергии и голосу Баи, которая вопила от радости на всю пустыню. Богвар пустыннику очень обрадовался, а Раймика даже всплакнула от облегчения – они-то уже мысленно давно его похоронили. Оказывается, среди пустынников разошелся удивительный слух. Будто пещерный город захвачен несметными ордами муравьев, пришедших неизвестно откуда. Все жители Угрюмых скал, мол, погибли, заживо съеденные ужасными рыжими чудовищами.
– Да откуда вы это взяли?
– Мы же не знали ничего. После того, как Зинвал побывал у вас, все как-то затихло, нападения прекратились. Правда, кто-то видел в песках неизвестных насекомых – тогда мы еще не знали про муравьев, – но значения этому особенного не придали. Ну, видел и видел, мало ли в пустыне всяких тварей водится. А потом кто-то из одиночек пошел в пещеры на мену. Дожди-то начались, холодно по ночам, покрывала нужны, накидки, горючий камень… И не вернулся тот человек. Думали, опять смертоносцы. Снова затаились. Но у Кисмы жена на сносях, уже вот-вот должна разродиться, чем дите-то согревать. Деваться некуда – вот он и решился. С ним еще вызвался один парень не из самых трусливых – Местак, Кребуса младший брат. Ну что, собрались, пошли.
– И что? Нарвались на мурашей?
– А то! Кисма один примчался, рука, как ветка обломанная, болтается, слова сказать не может. Мы уж тут Крегга помянули, тот тоже… а, да что вспоминать… Прямо у отрогов их муравьи и поджидали, рыжие выползни! Налетели, точно ветер из-за дюн. Парни-то наши, конечно, не промах, да слишком много их было, муравьев-то. Местака подранили, он упал, и его мигом на куски разорвали, прямо у Кисмы на глазах. А тот ничего и сделать не смог, сам с трудом отбивался. Пришлось отступить. Отбился, прибежал к нам. Ну, мы так и порешили: нет больше пещерного города. Бая, вон, полночи по тебе проплакала. Я, Ззар, Кребус, да и Зинвал пару раз потом ходили к отрогам, следили за шестиногими. Они у тропы прямо так и вьются, не счесть, сколько их! Покалеченных видали много – без ног, без брюха, туловища исцарапаны. Зинвал тогда сказал, помнится: пещерники-то просто так не сдались, похоже. Только много их, рыжих… – Да, мы поначалу тоже со страхом на них глазели. А теперь ничего – приноровились их бить. С охотой только тяжело – запасы в кладовых на исходе, скоро вот-вот голод начнется. А выйти шестиногие не дают, следят. Стоит за пределы пещер сунуться – они тут как тут.
– А ты как же пробрался?
В этот момент в нору ввалились Зинвал, Кребус, Ззар и еще двое охотников, которых Редар раньше не видел. Они шумно приветствовали его, касались предплечьями. Юноша уже почти отвык от этого способа и промахнулся несколько раз, чем вызвал взрыв веселого смеха. Посыпались вопросы. Снова пришлось рассказывать о нашествии, о стычках на завалах, о кипятке и каменных глыбах, о первом и втором штурме, осаде… Охотники помрачнели, слушали молча, лишь изредка прерывали вопросами. Когда гость закончил, долго никто не нарушал тишину, наконец Зинвал сказал:
– Да-а, невесело. В наших краях ничего подобного не случалось со времен Великой Войны. Но вот еще один вопрос мне непонятен. Я когда к лазу подходил, услышал, о чем вы тут говорили. Да-да, вас за пять перестрелов слышно. Ну, хорошо, хорошо – за два. Так вот. Как ты, Редар, смог через мурашей пройти?
– В самом деле, как? – спросил и Кребус.
– Ну, это просто! Я прошел их стоянку ночью, когда они не двигаются, спят. А тех немногих, что охраняют, можно легко обойти стороной – на холоде они хуже слышат, почти не замечают ничего на расстоянии, да и передвигаются медленнее…
– Гм, отлично сделано! Кто это у вас такой умник? Способ отличный. – Зинвал восхищенно покрутил головой. – Кто додумался? Салестер, небось…
– Да нет, я.
– Ты?!
– Давайте лучше вот что обсудим. – Богвар поднялся, сделал пару шагов по норе, вернулся. – Редар сказал, что у них там, в пещерах – голод, нечего есть…
– Не так плохо, на самом деле. Пока еще еда есть. Но к новолунию запасы кончатся.
– А что охота? – спросил Ззар.
– Помогает, но плохо. Много охотников погибли в стычках, многие ранены, искалечены. Большая часть оставшихся вынуждены постоянно дежурить на заграждениях. Так что в пустыню ходит лишь десятка два ловцов. Сами понимаете, столько же дичи, как раньше, они не добудут. Вот и сидим на голодном пайке. Некоторые наши с горечью смеются: скоро, мол, на подножный корм перейдем, мох и лишайники будем жрать.
Говорили долго. Редар то и дело вылезал из норы, бросал взгляд на солнце. Богвар спросил его:
– Чего ты там высматриваешь?
– Да жду, когда солнце полдень перевалит.
– Зачем? Ты же сказал, что лишь к ночи обратно в пещеры пойдешь?
– Да мне надо еще в пустыню сходить, к Близнецам, кое-какое креггово барахло забрать.
Редар умышленно не сказал ничего про нефть, не хотел открывать тайну раньше времени. Узнают, когда придет время, когда все будет готово. А так его появление с пахучими глинянками на шее не вызовет удивления и подозрений – вот, мол, крегговы штуки с собой тащу. На память.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
