Читаем без скачивания Дорогами Миров - Владимир Контровский

Сама граница между Пустыней и Изобильными Землями была очень своеобразной — пересечь её, особенно большими конными массами, можно было далеко не везде. По какому-то капризу Творения на основном протяжении границы вздымались весьма труднодоступные скалистые горные хребты, создававшие естественную оборонительную стену, и лишь кое-где стена эта прерывалась так называемыми Воротами — разрывами в горных кряжах. Число Ворот было невелико, ширина колебалась от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч шагов. Склоны гор у Ворот поросли лесом, и рощи густых деревьев росли и на равнине, в самих Воротах. Иногда здесь голубели небольшие озёра, питавшиеся водами ледников и в свою очередь дававшие начало рекам, текущим вглубь Изобильных Земель. Через Ворота шли караваны, шли паломники — искатели мудрости, и шли, звеня оружием, военные отряды. Кочевники не расставались с конём, и если пеший воин при известном умении и опыте смог бы преодолеть скалистые кручи гор, то всаднику такое было просто не по силам. Поэтому-то королевские войска прежде всего перекрыли все Ворота.

Конечно, сил на то, чтобы в равной степени надёжно запечатать все лазейки, у Короля явно не хватало. Поэтому ключевым представлялся вопрос: где же всё-таки ринуться голодные полчища Детей Пустыни на вожделенную добычу? Выяснить это было очень непростой задачей. Недоверчивые и негостеприимные по натуре, теперь, в преддверии большой войны, кочевники и вовсе закрыли доступ в свои родовые гнёзда всем чужестранцам. Помочь смогла только магия — Видящие, каста магов Изобильных Земель, владели искусством перевоплощения. Ширококрылые птицы денно и нощно парили над песками Пустыни, отслеживая перемещения кочевых орд. Кое-кто из волшебных птиц — перевоплощённых магов — приняли геройскую гибель от когтей сторожевых кречетов варваров, кого-то (из тех, кто неосторожно слишком снизился) достали меткие стрелы — кочевники великолепно владели луками. Но главное удалось выяснить — основная орда Детей Пустыни направлялись сюда, к Хорским Воротам у Трёх Пиков. И поэтому лучшие силы королевских войск Изобильных Земель и были собраны именно здесь.

Король шёл на огромный риск — ну что стоило коварному врагу изменить направление главного удара? При высокой мобильности конного войска они могли бы в считанные дни оказаться у любых других близкорасположенных Ворот. Правда, Хорские Ворота были самым удобным местом — отсюда вёл кратчайший путь к самому сердцу Изобильных Земель, к самым её густонаселённым областям и городам.

Остановить же несметные полчища можно лишь в теснинах Ворот — на просторах зелёных равнин много места для маневра, кочевники легко могут уклониться от сокрушительных, сметающих всё на своём пути атак тяжёлой конницы Короля и выбрать любое место для нанесения наибольшего урона цветущей стране. Но даже и в Воротах, даже хорошо подготовившись, нельзя было сбрасывать со счетов бешеную боевую ярость Детей Пустыни, их численность и оголтелость. Шла не просто шайка грабителей, нет. Мутной кровожадной волной вздыбился весь нищий и голодный Юг, который давно уже со злобной (и бессильной до поры) завистью взирал на благополучие и сытость богатого Севера. Срабатывал вечный Закон Разрушения — по крохам созидать долго, проще ворваться с железом в чужой дом и отнять уже созданное по праву сильного (точнее, вообще без всякого на то права).

Нападать всегда легче, чем обороняться. Нападающий выбирает время и место, концентрирует свои силы там, где он собирается атаковать. Обороняющийся, особенно если пребывает в полном неведении относительно планов нападающего, вынужден прикрывать все свои уязвимые точки, на что, как правило, никогда не хватает сил. А ведь даже по примерным расчётам численность воинства Детей Пустыни в несколько раз превышала общую численность королевской армии даже с учётом ополчений крестьян и горожан. Поэтому, выделив для обороны иных участков предполагаемого фронта отряды прикрытия, Король смог стянуть к Хорским Воротам в общей сложности всего около двадцати тысяч воинов — шесть тысяч тяжеловооружённых рыцарей, цвет своей конницы, одиннадцать тысяч пеших лучников и около трёх тысяч копьеносцев. По весьма же примерным данным Видящих в надвигающейся на них орде было от ста до ста пятидесяти тысяч всадников, а может быть, и все двести тысяч. Точнее определить представлялось затруднительным — поток кочевников поднимал при движении густые тучи пыли, и под этой пеленой перемешались и боевые конные отряды, и вереницы верблюдов, и скопища повозок. Магия также оказалась в данном случае бессильной — собственные маги Детей Пустыни отводили глаза достаточно умело. Король рассчитывал лишь на прекрасные боевые качества своего войска и опыт военачальников.

Тяжёлая конница Изобильных Земель стяжала себе заслуженную славу. Ещё не было случая, чтобы вражеское войско, пусть даже в несколько раз превосходящее её числом, выдержало бы лобовую атаку закованных в добрую сталь всадников. Любой боевой порядок просто рушился под ударом этой стальной лавины. Другое дело, что момент этой самой атаки следовало правильно выбрать. Брошенная в атаку конница походила на слепого в своей ярости носорога, неспособного изменить направление своего всесокрушающего движения или затормозить свой тяжкий разбег. Королевские же стрелки вообще заслуживали особого слова, сказанного об их непревзойдённом умении. Их тяжёлые луки — много выше человеческого роста — метали стрелы длиной в два локтя на пятьсот шагов прицельно. За сто пятьдесят-двести шагов закалённый наконечник такой стрелы пробивал латы. Наиболее умелые лучники — а таковых насчитывалось немало в рядах стрелков — могли за полсотни шагов без промаха вогнать стрелу в перстень или перебить натянутую верёвку в палец толщиной. Стрелки в бою рвали тетивы с такой быстротой, что когда первая стрела находила цель, с лука срывалась уже пятая. Копейщики-горцы, набиравшиеся из числа охотников, которые выходили в одиночку против снежного чудища-людоеда, кровожадного обитателя ледяных вершин, владели восьмилоктевым копьём с той же непринуждённостью и лёгкостью, с какой хорошая вышивальщица владеет иголкой. Они славились своим упорством и полным презрением к смерти. Основная задача копейщика в бою — сдержать первый, самый страшный вражий натиск, не допустить, чтобы противник врезался в ряды стрелков и смешал их. Стрелок должен быть надёжно прикрыт стеной щитов и щетиной длинных копий — тогда и только тогда его стрелы соберут обильную жатву из вражьих тел. И при этом медитативные практики закалили дух всех воинов, в самые напряжённые моменты битвы они действовали с потрясающим хладнокровием, повергая в изумление и врагов, и союзников.

Военачальники Короля сделали всё от них зависящее. Конечно, принимая во внимание постоянную угрозу со стороны Пустыни, самым надёжным — и самим собой напрашивающимся — способом раз и навсегда обезопасить Изобильные Земли было бы просто перегородить все Ворота мощными крепостными стенами с башнями, рвами и узкими надёжно запирающимися проходами, замкнув таким образом цепь гор искусственными укреплениями. Но всё дело было в странных особенностях почвы в Воротах. Она, эта почва, просто не терпела никаких сооружений на своей спине, будь то хижина, храм или сторожевая вышка. Каменные или деревянные строения разрушались в течение часов. Сначала их перекашивало, потом стены покрывались трещинами и разваливались. Обломки камня и расщеплённые бревна, рухнувшие на бунтующую землю, так быстро всасывались под её поверхность, как будто бы там крылось зыбучее болото. Проходило не более нескольких дней, и не оставалось ровным счётом никаких следов того, что на этом месте пытались что-то возвести. Собственно говоря, и сами Ворота поэтому-то и появились. Тяжкие скалы осели, рассыпались, истаяли, и в сплошной стене гор зазияли бреши — Ворота. Для этого хватило всего лишь каких-то пятидесяти-шестидесяти лет — памяти одного поколения. В чём тут было дело — в каких-то непознанных физических законах или в древнем магическом проклятии? Лучшие маги Изобильных Земель бились над разрешением этой загадки, но так и не нашли ответа. Мало того, Ворота не только не принимали построек над поверхностью. С равным успехом они противились любым попыткам выкопать на своей территории ров, траншею или волчью яму. Поддающаяся поначалу киркам и лопатам земля затем становилась вязкой и текучей, как вода — только очень густая. Попытки углубиться далее неизменно терпели крах, а уже к утру почва выравнивалась и принимала прежний вид, и на ней как ни в чём ни бывало продолжали расти трава, кусты и невысокие деревья с густой листвой. Живая земля тянулась примерно на полдня пешего пути от Ворот как в сторону Пустыни, так и вглубь Изобильных Земель. Поэтому-то остановить дикие орды могла лишь живая стена воинов.