Читаем без скачивания В радости и в горе - Кэрол Мэттьюс

— А теперь нам остается только ждать.

Ждали они долго. Дэмиен сверился с часами. Всего-то пятнадцать минут, а уже заболела рука. Он поменял руку и в мучительном ожидании закрыл глаза. Он стоял, полуприсев, в тесном пространстве кабинки туалета, сжатый ее стенами, и его колени уже давали о себе знать. Удерживать Дональда, прижав его к сиденью унитаза, было далеко не самым приятным делом из тех, что ему приходилось делать в жизни. Хотя, например, два года назад ему удалили вросший ноготь; но то были просто несколько минут наслаждения по сравнению с этим.

— Давай-давай-давай! — подбадривал его Дэмиен. — Надо только пукнуть. Пукнешь, и все наши мучения закончатся, и мы оба пойдем по домам.

Дональд выглядел как-то подозрительно; кажется, он собирался заснуть.

— Не спи! Хватит дремать! — Дэмиен ткнул утку. — Нам с тобой дело надо делать.

Но глаза Дональда сонно закатились.

— Послушай, спеть тебе, что ли? — спросил Дэмиен Дональда. Он шарил в своей голове в поисках подходящего мотивчика, который бы простимулировал процесс утиной дефекации. Дональд остался совершенно безучастен к этой перспективе.

И тут внутри у Дэмиена ярко вспыхнула маленькая лампочка, озарившая его мозг.

— Нашел! — Он прочистил горло. Обычно ему требовалось довольно много янтарного настоя, чтобы подготовиться к пению. Его голос гулял без руля и без ветрил из тональности в тональность, то падая в басы Бэрри Уайта, то взлетая до фальцета «Би Джиз», совершенно не обращая внимания на тот курс, который ему задавал Дэмиен. Он опять прокашлялся: — «Наш Мак-Дональд жил на ферме, и-ай, и-ай, о-о-о. И на ферме жила УТКА, и-ай, и-ай, о-о-о. И куда ни шла бы, говорила «кря-кря». Тут «кря-кря-кря», и там «кря-кря-кря». «Кря-кря», всюду «кря-кря»[17]. Наш Мак-Дональд жил на ферме, и-ай, и-ай, о-о-о!»

Дэмиен прислонился спиной к стене кабинки.

— Ну что, сделал что-нибудь? — спросил он с надеждой.

«Кря», — ответил Дональд.

— Давай быстро, — приказал Дэмиен.

«Кря».

Дэмиен шумно вздохнул и опять ободряюще улыбнулся. Его репертуар утиных песен был непростительно ограничен. А эта детская песенка к тому же напомнила ему о том жутком уикенде, который он пропел с Джози, поехав, как предполагалось, в романтическую поездку. Она тогда всю ночь изображала животных со скотного двора, передразнивая звуки, доносившиеся до них из соседнего номера, где другая пара занималась гораздо более неистовым и раскованным сексом, чем они. А в настоящем положении совсем не о том он хотел думать. Дэмиен призвал на помощь все свое самообладание.

— «Наш Мак-Дональд жил на ферме, и-ай, и-ай, о-о-о. И на ферме жила УТКА, и-ай, и-ай, о-о-о. И куда ни шла бы, говорила…»

«Кря», — вступил Дональд.

— Тут «кря-кря…».

«Кря».

— Там «кря-кря…».

«Кря».

— Всюду «кря-кря-кря…».

«Кря».

— Что ты тут раскрякался, тоже мне, певец! — заорал на него Дэмиен. — Гадь скорее, ты, остолоп утиный!

«Кря».

Дэмиен сильно хлопнул дверью, признав свое поражение.

— Значит, не подействовало?

Очередное «кря», произнесенное Дональдом, с большой долей определенности можно было расценить как «нет».

Дэмиен вздохнул в изнеможении и посадил Дональда на пристенный столик.

— Значит, так, мой маленький пернатый дружок, с одной стороны, я прекрасно осознаю, в каком неприятном положении ты сейчас находишься. Ты, вероятно, считаешь себя просто посторонним слушателем всей той белиберды, что мы там с Джози наговорили друг другу. Конечно, ты вовсе не обязан был знать, что тот соблазнительный кусочек, что шлепнулся в воду перед твоим носом, вовсе не был огрызком песочного печенья или крекера, да? Ты смял его в один миг, тебе и в голову не пришло, что ты делаешь что-то нехорошее. Так поступают все утки, и ты был в полном неведении о том, что проглотил предмет, с помощью которого быстрее всего завоевывается женское сердце, — Дэмиен говорил с ним серьезно, как мужчина с… селезнем. — Но, с другой стороны, ты все сильно усложнил. Я сделал все, что мог, чтобы убедить тебя, но наше время неумолимо истекает. Поэтому, дружище, если ты в течение пяти секунд не прокакаешься, то мы скажем друг другу последнее «прости»!

Одной рукой Дэмиен сдавил Дональду шею, а другой открыл краны, наполняя раковину теплой водой. И прежде, чем успел подумать о том, насколько разумны будут его попытки утопить в воде водоплавающую птицу, схватил свою жертву и погрузил ее голову под воду. Дональд боролся за свою жизнь с силой двадцати уток, как сумасшедший хлопая крыльями и измочив Дэмиена с ног до головы.

— Подыхай, ты, мразь утиная! — орал Дэмиен, прилагая все силы, чтобы удержать Дональда под водой. — Подыхай же!

В этот момент дверь резко распахнулась, и три крупные мужские фигуры заслонили дневной свет.

— Я все объясню, — сказал Дэмиен, разжав руки. Утка села и стала издавать захлебывающиеся звуки.

Мужчины приближались. Дональд кашлял. Дэмиен отступал.

Он поднес руки к лицу, чтобы защитить его.

— Пожалуйста, не делайте мне больно, — взмолился он.

Глава 51

Мэт открыл глаза и заморгал, чтобы отогнать сон. Было еще темно. Шторы были не задернуты, но в окне проглядывал только сероватый намек на свет близкого рассвета. Спальня Холли выглядела так, как будто в ней остался на ночь не одинокий рок-журналист, а целая группа «тяжелых металлистов». По полу была разбросана одежда, всюду валялись бутылки, да и другие сомнительные предметы. Он лежал на спине, закинув руки за голову, совершенно опустошенный. Возможно, его тело не было готово к марафонским дистанциям последних дней, однако когда обстоятельства того потребовали, оно показало, что способно безупречно справляться с поставленной задачей, и, оценивая его про себя, Холли не могла не дать ему десять очков из десяти — если уж не за артистизм исполнения, то хотя бы за приложенные усилия.

Они занимались любовью на диване, поперек дивана, на коврике перед камином, в душе, на полу в ванной комнате, на полу в спальне и — в заключение — на кровати. Ах да, еще и на кухне, под навесными шкафами, по дороге в спальню. Хорошо еще, подумал Мэт, что Холли живет не в особняке, если уж начистоту, то комнат у нее было маловато. Зато было много презервативов, и Мэт старался не думать о том, что их у нее (причем самых разнообразных) было больше, чем в крупном розничном магазине с широким выбором товаров такого сорта. Если бы она вкладывала в продвижение «Крутоголовых» столько же энергии, сколько расходовала на своих сексуальных турнирах, то «Крутоголовые», без сомнения, завоевали бы Америку, несмотря даже на то, что самое большее, на что они могут претендовать, — это детская шоколадка, да и ту им никто не даст.

Мэт не любил случайный секс. Ну, если и любил, то не очень. Такие отношения в целом — просто минное поле. Не так все просто даже с той, кого хорошо знаешь и любишь, а с незнакомым человеком всегда возникают ситуации, в которых чувствуешь себя совершенно не в своей тарелке, что сильно бьет по нервам. Во-первых, всегда думаешь о физической стороне дела: достаточно ли ты большой, не слишком ли большой (что уже из области грез), достаточно ли быстро ты это делаешь, достаточно ли медленно, не слишком ли быстро кончаешь, сможешь ли кончить вообще и пр. А если прибавить к этому эмоциональное напряжение от того, что ты голый в постели с женщиной, которую совсем не знаешь, то просто непонятно, зачем люди вообще идут на такое. Но идут ведь, потому что ситуации, как та, что была у него прошлой ночью, имеют обыкновение возникать с завидным постоянством, и если такое случается и не очень часто, так, раз в год по обещанию, то тем сложнее бывает побороть искушение. Случаются в жизни ночи флирта и ухаживаний, ночи, когда слишком много пьешь, слишком многого ждешь, слишком многое позволено и когда в результате возникает лишь чувство ненужности и одиночества, чего-то призрачного, нелепого, губительно-случайного и хаотичного, что по привычке называют психологической несовместимостью.

Но даже если с этим все в порядке, удовольствие от такой связи длится недолго, потому что потом долгие недели вспоминаешь, что, возможно, оказался не на высоте. Даже если она оставляет нацарапанный на бумажке номер телефона или в утренней спешке бросает торопливое обещание позвонить, все равно душу будет точить червь сомнения. Ничего нет приятного в том, что твои достоинства, выказанные под одеялом, станут предметом обсуждения в местном пабе за бокалом коктейля «Бакарди Бризерс». Его внутреннее «я» было слишком ранимым, а он слишком хорошо знал, как преувеличивают женщины все, что связано с мужчинами, выпив стакан-другой. Холли, по крайней мере, живет на другом континенте, и то, что будет рассказывать она, не достигнет ушей посетителей их паба «Шлаки и злаки».