Паб оказался изящным местечком на первом этаже старого отеля. На стенах мерцали свечи, освещая черно-белые чернильные эскизы, нарисованные прямо по штукатурке. Стулья с широкими плетеными спинками окружали круглые столики, образовывая уединенные островки. Голоса посетителей заглушались записями мелодий регги. Маленькая танцевальная площадка, окруженная зеркалами, была пуста, если не считать накрытых тканью музыкальных инструментов.
Когда их проводили за столик и официант принял заказ, Эндрю взял ладонь Грир с колена и прижал ее к своей щеке.
— Что ты надеялась найти в Уолтемстоу? — мягко спросил он.
Она попыталась отстраниться.
— Расслабься, дорогая. Я только хочу, чтобы ты рассуждала здраво.
— Я не могу сейчас об этом говорить, — сухо ответила Грир. Настойчивые биты отзывались гулом у нее в висках.
— Я рад, что ты все-таки съездила, Грир, — не отступал Эндрю. — Если бы ты струсила, то всю оставшуюся жизнь жалела бы, что не поехала, и мучила себя сомнениями. Все было не так уж плохо, разве нет? Она была с тобой откровенна, и...
— Прекрати. Пожалуйста, Эндрю, прекрати.
Он поднял ее подбородок и дождался, пока она наконец поднимет на него взгляд.
— Мы еще поговорим об этом — когда ты будешь готова, — заключил Эндрю.
Официант вернулся, неся крабовый мусс в спаржевом соусе и сухое белое вино из Испании, которое, как объяснил Эндрю, вывозилось за рубеж очень ограниченными партиями. Есть Грир не хотелось, зато вино оказалось очень вкусным. Оно разогревало кровь и постепенно снимало напряжение со скованных мышц.
— Потанцуй со мной, — вдруг попросил Эндрю. Вздрогнув от неожиданности, Грир непонимающе уставилась на него.
Он нежно провел костяшкой пальца по ее щеке.
— Мы никогда с тобой не танцевали. — Его губы слегка дрогнули, и сердце Грир замерло.
Она повертела в руках ложку.
— Я не...
— Ты не танцуешь, — перебил ее Эндрю. — Так я и поверил. Пошли.
Они были единственной парой на танцполе с приглушенным светом. Эндрю прижимал Грир к себе, массируя ее спину, поглаживая шею, пока она не расслабилась и не обняла его талию. Она любит его. И всегда будет любить. Но с этой разницей в их происхождении ничего нельзя поделать, так же как и с тем, какие последствия она будет иметь. Эндрю вел себя так, словно ничего не изменилось между ними, но ведь он не мог не понимать, что Грир — часть того мира, о котором он не имел ни малейшего представления. Он был свидетелем печальной сцены знакомства с Руби. Лицо и шея Грир покрылись испариной. Уж у нее-то не найдется семейных портретов, чтобы засвидетельствовать свое наследство.
Эндрю плавно двигался по площадке, ведя за собой Грир. Он прижимал ее к своему телу, вращая их обоих с помощью ритмичных движений бедер и ног.
— Ты знаешь, у меня есть квартира в Лондоне, — прошептал Эндрю ей на ухо.
Грир, нахмурившись, посмотрела на него:
— Ты никогда не упоминал об этом. Откуда мне знать?
— Знаю, что не упоминал, — объяснил Эндрю. — Но я решил, что Лорен могла рассказать, когда мы были у них.
Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, о чем на самом деле толковала Лорен, — а еще о визите Боба в пансионат?
— Никто мне не говорил. Где она находится? — спросила Грир неохотно.
— Примерно в четырех кварталах отсюда.
Тело Грир постепенно начало раскаляться изнутри. Он хочет провести эту ночь вместе с ней — занимаясь любовью. Она жадно втянула воздух и закрыла глаза. В воображении Грир тут же возникла картина обнаженного тела Эндрю — рядом с ней, внутри ее, — и вся сила женской страсти пробудилась в ней. Он все это спланировал, так почему бы ей не подчиниться? А после воспоминания станут для нее сувенирами — их будет не так уж и много.
Грир запустила руки ему под пиджак и посмотрела в его подернувшиеся дымкой глаза.
— Поцелуй меня, Эндрю, — торопливо произнесла она. — Поцелуй меня, и тогда я соглашусь пойти к тебе в квартиру и заняться с тобой любовью. — В последний раз, мой дорогой.
По телу Эндрю прошла дрожь. Он увлек Грир в глубь площадки и, нежно обвив ее, притянул к себе так, что пальцы ее ног на миг оторвались от пола.
— Я люблю тебя. — Эти произнесенные шепотом слова сорвались с его губ, которые спустя мгновение соприкоснулись с ее губами. Когда он оторвался от Грир, она была готова упасть в обморок. Эндрю прижался лицом к ее шее, продолжая легко покачиваться в такт музыке. Через его плечо Грир, глядя в зеркало, увидела отражение их сплетенных тел, подобных единой, монолитной скульптуре. На глаза навернулись слезы. Каждый изгиб его тела, каждая частичка, аромат стали для нее такими родными. Удастся ли ей когда-нибудь, ощутив запах морского бриза, услышав низкий мужской смех или увидев глаза золотистого цвета, не вспомнить об Эндрю? Но Эндрю не должен ни о чем узнать — особенно сегодня.
— Я хочу пойти прямо сейчас, — спокойно произнесла Грир. Быстро моргнув несколько раз, она коснулась его щеки. — Уведи меня домой, пожалуйста.
Не было еще и девяти вечера, но на улицах было пустынно. Они шли по Мэйферу, как сообщил ей Эндрю. Квартира досталась ему от отца. Джон Монтхэвен использовал ее, когда выбирался в город на спектакли или сельскохозяйственные выставки, которые обожал. В последнее время Эндрю останавливался здесь после посещения пациентов или в случае, если хотел на несколько дней сбежать от рутины. От спокойной, безлюдной элегантности района так и веяло богатством и утонченностью прошлых веков.
— Это извозчичий двор, — сказал Эндрю, увлекая Грир на тихую аллею, освещенную старомодными уличными светильниками, напоминавшими по форме каретные фонари. — Много лет назад здесь располагались комнаты для слуг. На нижнем этаже сейчас находятся гаражи, а когда-то там жили лошади. Квартиры наверху, — объяснял он.
Обстановка удивила Грир. Вместо антикварной мебели, которую она ожидала увидеть, квартира была обставлена в восточном стиле. В центре гостиной стоял красный лакированный стол на низких ножках. Диван и кресла были обиты темно-синей тканью с узором из огромных китайских пионов. В углу стояла элегантная ширма в восточном стиле, инкрустированная золотом и перламутром. На полу лежал ковер с высоким ворсом такого же синего цвета, как и мебель.
— Просто изумительно! — воскликнула Грир. — Это ты здесь все обустроил?
— На это ушло немало времени, — иронично заметил Эндрю. — В те времена, когда здесь останавливался отец, она могла служить отличным приютом для самого Шерлока Холмса. Принести тебе чего-нибудь выпить?
Подойдя к окну, Грир сняла плащ.
— Нет, спасибо. Но ты выпей, если хочешь. — Ее дыхание внезапно участилось. — Выглядит как раз как ночная Бейкер-стрит. Дождь моросит, туман застилает мостовую.
