В городе Грир посетила рыболовный склад-магазин, чтобы уладить детали поставки партии водоотталкивающих свитеров. Она видела такие в Гернси, где их и выпускают, но ей сказали, что свитеры из не полностью очищенной от естественного жира шерсти есть и в Уэймуте. Они будут пользоваться спросом — особенно среди молодых покупателей. Далее по плану были гончарные изделия с острова Уайт. Вылепленные вручную супружеской парой гладкие керамические емкости имели легкий намек на африканский стиль. Грир унесла с собой аккуратно упакованные в коробку образцы. Потом она запросит из Америки еще партию.
Со всеми этими делами Грир расправилась чересчур быстро. К трем часам она уже была у себя в номере — слишком уставшая, чтобы собирать чемодан, и слишком опасавшаяся собственного воображения, чтобы просто лечь и подумать. Она спустилась в гостиную с книгой. Предварительное слушание по делу Майкла Дрэйка, должно быть, уже началось. Как там Эндрю? Кусая нижнюю губу, она думала о том, как отчаянно желает быть рядом с ним.
Дверь комнаты миссис Файндлэй распахнулась, и хозяйка вышла в гостиную, вытирая руки чайным полотенцем.
— Уладили свои дела, миссис Бэкетт? — поинтересовалась она.
Грир кивнула. Ей было совсем не до разговоров.
— А вы перезвонили этому мистеру Гиббсу? У него был расстроенный голос.
Гиббсу?
— Я не знала, что мне звонили, — сказала Грир. — Когда... Он оставил сообщение?
— Только просил, чтобы вы с ним связались. Сказал, что будет в Рингстэд-Холле и что телефон у вас есть. Я оставила записку на кровати, — разъяснила женщина.
— Я не заметила. Спасибо, миссис Файндлэй.
Десятью минутами позже Грир сидела на нижней ступеньке лестницы, безуспешно борясь с нахлынувшим волнением. Этим утром Гиббс приехал на работу и нашел постель Эндрю заправленной. На кухне остались следы, указывавшие на то, что Эндрю ужинал в особняке, однако Гиббс был уверен: вскоре после этого хозяин в спешке покинул дом. Одежда, в которой Эндрю ездил в Лондон, валялась раскиданная по комнате. А в медицинском управлении сказали, что он звонил им накануне вечером и отложил слушание на день. Никто не видел его, а доктор Уилсон на звонки не отвечает.
Тревога Гиббса передалась Грир. Он был уже пожилой человек — слишком пожилой для таких переживаний. Она попыталась успокоить его и посоветовала возвратиться домой, пообещав перезвонить, как только Эндрю объявится. А он объявится, повторила она уверенно, столько же для Гиббса, сколько и для себя. Это все ее вина. Эндрю, конечно, сбежал куда-то зализывать раны, которые она ему нанесла.
Она должна сама дозвониться до Уилсонов. Дома у них никто не ответил, а когда Грир набрала номер госпиталя, дежурный оператор сообщил ей, что доктор Уилсон на весь день уехал из города. Ее горло сжала невидимая рука страха. Кто-то же должен был видеть Эндрю, с тех пор как он высадил ее у «Белль Висты». Она набрала его домашний номер и прослушала пятнадцать ровных гудков.
Грир вызвала такси и, выйдя у Рингстэд-Холла, попросила водителя подождать. Само собой, Гиббс запер двери, так что если Эндрю не было дома, то без машины она оказалась бы в безвыходном положении. Постучавшись во входную дверь со стороны его крыла, Грир подождала, окидывая взглядом сад в надежде увидеть какие-нибудь следы пребывания Эндрю. Обойдя дом, она позвонила в парадную дверь: звонок отозвался глухим эхом в пустом холле. Еще раз звонить было бесполезно.
Задыхаясь, Грир побежала к утесу и осмотрела каждый уголок туманного пляжа, зная наперед, что его там нет. Его там и не было. У нее из носа хлынула кровь, и она зажала его смятым платком. Машина. «Астон» Эндрю.
Хрипло и часто выдыхая воздух сквозь стиснутые зубы, она взбежала по ступенькам и преодолела лужайку. Добежав до заднего угла дома, она прислонилась к водосточной трубе и сквозь туманящие глаза слезы вгляделась в даль. Машины не было. По крайней мере, он не лежит дома без сознания или... Единственное, что оставалось, — это прочесать все места, в которых он мог быть, а потом звонить в полицию. Она велела таксисту возвращаться в «Белль Висту». Оттуда она сделает необходимые звонки.
К восьми часам Грир отчаялась получить чью-либо помощь. У Уилсонов по-прежнему никто не отвечал. Эндрю даже не позвонил в госпиталь, а полиция явно решила, что имеет дело с простым последствием любовной ссоры. Подождите еще несколько часов — спокойно посоветовал полицейский. Ей лучше немного повременить, вдруг «джентльмен» все же объявится. А если нет, тогда уже можно будет обратиться к ним за помощью. Полиция не уполномочена начинать расследование, пока не пройдут сутки с момента предполагаемого исчезновения. А раз дама уверена в том, что разыскиваемый ужинал у себя дома прошлым вечером, не рано ли поднимать тревогу? Наверняка поехал куда-нибудь «слегка развеяться».
Она снова поедет в Рингстэд-Холл и станет ждать — если понадобится, то всю ночь напролет. Рано или поздно Эндрю должен объявиться, как-никак это его дом. Ее довез тот же водитель такси. Когда Грир выбиралась из машины, она заметила его насмешливо-недоуменное выражение.
— Хозяева-то объявились, мисс? — спросил он, когда она расплатилась с ним и сказала, что он может уезжать. — Тьма такая, что хоть глаз выколи, и в доме, похоже, тоже темно.
— Объявились, — слабо проговорила она, в глубине души уверенная в том, что ошибается. — Все будет в порядке. Спасибо.
Грир проследила за тем, как свет задних фар растворился во тьме тисовой аллеи, и повернулась лицом к тяжелому мраку дома. Он возвышался перед ней, не освещенный даже лунным сиянием, и она скорее чувствовала, чем видела его угнетающую массивность.
Грир упрямо провела тот же осмотр, что и днем: обошла здание, стуча и звоня во все двери. Помедлив, она все же отказалась от мысли обходить парк и приближаться к утесу, боясь споткнуться и упасть — и не меньше боясь, что растущее с каждой секундой недоброе предчувствие как-нибудь оправдается.
Машины по-прежнему не было. Грир присела на ступеньку бокового крыльца и застегнула ворот куртки у шеи. Капли ночной росы намочили ее лицо и повисли на ресницах. Когда ей в голову наконец пришла новая мысль, она ужаснулась ей и с трудом заставила себя подняться и проверить догадку.
Осторожно, чтобы не подвернуть лодыжку, пробираясь по гравийной тропинке, Грир зашла за дом и открыла дверь пристройки, которая служила гаражом. Грир только однажды, в самый первый день, когда Эндрю вызвался отвезти ее в Уэймут, видела его машину, спрятанную в этом импровизированном убежище. Обычно он оставлял ее снаружи.
