А самое ужасное… это происходит слишком быстро, — думал Мэтью.
Мысли перенесли его в Нью-Йорк, к Берри. Как же он скучал по ней! Как ему хотелось быть сейчас рядом с ней, подальше от Фэлла, ДеКея, Блэка и всего этого пагубного безумия, в котором жестокие преступники ищут проход в ад, расположенный в треклятом зеркале. Мэтью вдруг подумал, что не во всех версиях ад был темным, полным страшных демонов. Ад на самом деле мог быть красочным солнечным городом со счастливыми жителями, где разум такого человека, как Хадсон Грейтхауз мог превратиться в кашу, а у Мэтью не было сил что-то с этим сделать.
Берри.
Он думал о ней. Закрывая глаза, он мог видеть ее так же ясно, как если бы она стояла прямо перед ним, протягивая к нему руки для нежных объятий. Она была прекрасна в своем бледно-лавандовом платье, украшенном голубыми лентами. Она жестом подзывала его к себе, ее светлые волосы с вплетенной в них розовой лентой игриво развевались на ветру, и он с радостью…
Погодите… погодите…
Мэтью резко открыл глаза и сел на койке. Волосы Берри были не светлыми, а медно-рыжими. А ее лицо в его памяти превратилось в размытое пятно.
О, Боже! — подумал он, испытав новый приступ ужаса. Неужели он забыл, как выглядит Берри?
— Дорогой Мэтью, — прозвучал рядом мужской голос. — Мой милый, дорогой Мэтью.
Вздрогнув, Мэтью обернулся и понял, что в плетеном кресле кто-то сидит.
Пока он снова подкручивал фитиль, ему пришло в голову, что это невозможно. Он не слышал, чтобы открывалась и закрывалась дверь, и он был уверен, что в комнате не было никого, кроме него самого, до этого момента.
Когда желтый свет осветил фигуру, Мэтью показалось, что сны — в данном случае, кошмары, — начинают разрывать ткань реальности.
Человек, который появился в кресле, выглядел так, как Мэтью запомнил его, когда видел в последний раз в ноябре 1702 года, когда этот джентльмен-монстр въехал на каролинскую табачную плантацию лорда Кента с целью убить гостившего там магистрата Натаниэля Пауэрса. Убийство могло бы увенчаться успехом, если бы Мэтью не помешал ему…
В кресле сидел и криво ухмылялся мерзкий и хитрый убийца Тиранус Слотер… который умер два года назад.
— Ах, — осклабился Слотер. — Теперь ты видишь меня.
Горло Мэтью превратилось в ледяной металл, язык — в бесполезную замерзшую тряпку.
Слотер был хорошо одет. Он выглядел, как в последний день своей жизни. Это был широкоплечий, крепкий мужчина в коричневых бриджах, белых чулках, начищенных черных ботинках, темно-синем жилете и темно-синем пиджаке с узором в пейсли светло-синего цвета. На голове у него был со вкусом подобранный белый парик, не слишком пышно завитый, а поверх него — черная треуголка. Черные перчатки, черный плащ и белый галстук завершали наряд. В больших бледно-голубых глазах призрака на широком и бледном лице горел веселый красный огонек надвигающегося насилия.
Итак, этот человек… этот призрак… это существо — сидело в плетеном кресле в четырех футах от койки Мэтью.
— Не волнуйся, — сказал Слотер своим легким, спокойным и ужасающим голосом. — Я не могу убить тебя, как бы страстно я ни желал этого. Сейчас я бы скорее припомнил, что говорил тебе прежде: ты не сможешь победить меня в одиночку. И ведь я был прав, не так ли? Если бы этот парень не подкрался ко мне и не убил — так жестоко и трусливо — ты никогда не избавился бы от меня.
Мэтью поднял руки и потер глаза. Когда он опустил их, монстр был все еще там.
Слотер рассмеялся.
— Только посмотри на себя! Ты думаешь, почему я сижу здесь и разговариваю с тобой? Кстати, будь так любезен, выколи себе глаза. Сам я не могу, но был бы очень рад на это посмотреть. Вот это был бы номер, верно?
Титаническим усилием Мэтью заставил свои горло и язык работать. Когда он заговорил, голос был хриплым:
— Что это за трюк?
— Ты все так же слеп к фактам. Мог бы хоть из вежливости спросить, почему я здесь.
— На самом деле тебя здесь нет, — сказал Мэтью. — Я схожу с ума.
— И правда. Это куда более вероятно, чем ты думаешь. Итак… почему я с тобой разговариваю? Или правильнее будет спросить, почему ты считаешь, что я тебе нужен?
— Я схожу с ума, — повторил Мэтью и действительно подумал, что вот-вот изойдет белой пеной в припадке.
— Не думай пока об этом, — сказал Слотер. — Ты веришь, что нуждаешься во мне. В самой темной глубине своей души ты знаешь, что это так, потому что ты считаешь, что не можешь больше зависеть от своего большого тупого друга. Можешь ли ты положиться на Профессора? На Блэка? На ДеКея? Боже, нет. Но я… могу подтолкнуть тебя к истине. Точнее, ты сам это можешь. С моей помощью.
— Ты, — упрямо сказал Мэтью, — плод моего воображения. Ничего больше. Оглянись, и ты увидишь, что свет лампы не отбрасывает на стену тень призрака.
Слотер наклонился вперед и оскалился. Красный блеск в его глазах стал еще больше похож на кровь.
— Я и не говорил тебе, что я реален, Мэтью. Я из преисподней. Твоей преисподней. Это место, которое существует в каждом человеке. Оно остается закрытым до тех пор, пока разум не начинает метаться в смертельном ужасе. Но ужас открывает преисподнюю, и из нее тысячами щупалец вырывается чудовище, которое на самом деле призвано спасти своего единственного хранителя. Ты можешь сидеть на своей койке в этом так называемом дворце и притворяться, что не чувствуешь этого ужаса, но я-то знаю, каково тебе на самом деле. Ты ведь догадываешься,
