После проповеди длиной почти в целый день, во время которой Адам использовал шест, чтобы бить юношей по щекам и щекотать ноздри старикам, он вышел из дома под бормотание своего отца о недостатке внимания и уважения среди его паствы, и отправился прогуляться по лесу за их домом. Путь привел его к облюбованному им месту — к голым камням с видом на серое озеро. Там он растянулся на валуне и обрел покой в шуме ветра и звуках природы. Ему были приятны эти тихие звуки мирового хаоса, ведь в отличие от голоса Черного Ворона они не были пугающими.
Глаза Адама закрылись, и он быстро погрузился в сон. Однако вскоре он был резко разбужен зазвучавшим рядом голосом.
— Смотрите сюда! Это же сынок Черного Ворона разлегся здесь, как кусок дерьма!
Адам сразу сел и увидел, что рядом с его валуном стоят трое деревенских мальчишек — все с удочками в руках. Адам знал их со школы и молча терпел их частые провокации. Среди них был сын местного мэра Дэви Килер, который был на два года старше Адама, а также Дик Осмонд и Николас Спаффорд.
— Глядите, дерьмо зашевелилось! — бросил Осмонд, и все рассмеялись, будто это была лучшая шутка в мире.
— Мы помешали твоим молитвам? — спросил Килер, прижимая удочку к боку. — Болтаешь с Богом?
— Просто отдыхаю, — сдавленно ответил Адам.
— Это тонкое дерьмо ударило меня сегодня по лицу, — сказал Спаффорд, нахмурившись. — И засунуло перо моей маме в нос!
— Наверное, он хотел засунуть свой член в ее дырочку! — захохотал Осмонд.
— Эй! Заткнись! Ты говоришь о моей маме, Дикки! — Хмурый взгляд Спаффорда стал еще суровее.
— Скорее всего, этот тощий засранец хочет засунуть свой член в дырку твоего папаши! — гаркнул Килер. А затем повернулся к сыну Черного Ворона. — Кого ты больше хочешь: мамашу или папашу?
— Я лучше просто пойду домой, — сказал Адам, но когда он попытался соскользнуть с валуна, то обнаружил, что Килер — самый крупный из троих — преграждает ему путь.
— Никто не говорил, что ты можешь уйти, — сказал он таким же приказным тоном, каким с Адамом разговаривал его отец.
— Да! Никто не говорил! — эхом отозвался Осмонд, но Килер бросил на него взгляд, говоривший: «Заткнись или пожалеешь об этом».
— Мы пришли сюда порыбачить, — сказал Килер Адаму. — Хотим поймать себе что-нибудь на ужин. Но, сдается мне, пока ты тут сидел, ты распугал нам всю рыбу своей вонью!
Адам молчал, его сердце сильно колотилось в груди, потому что он знал, что должно было произойти.
— Единственно верным решением будет, — ухмыльнулся сын мэра, — отправить тебя в озеро, чтобы ты хорошенько вымылся, сказал рыбам, что тебе очень жаль и что Дэви Килер отправил тебя сюда. А теперь выбирай, сосунок: сам прыгнешь, или нам тебя бросить? — Эти слова вызвали приступ смеха у остальных, но лицо Килера с плоским, однажды сломанным носом, оставалось бесстрастным. — Ну! Выбирай!
— Моему отцу это не понравится, — сказал Адам и сразу же понял, что сделал это зря.
В ответ на это неубедительное и бесплодное заявление Килер криво усмехнулся.
— Я полагаю, это означает, что мы тебя бросаем.
Прежде чем Дэви Килер успел дотянуться, Адам Блэк прыгнул.
Он спрыгнул с валуна со всей силой, на которую были способны его ноги и отчаяние, и оказался почти над головой Килера, прежде чем другой мальчик схватил его за лодыжку, зажал бриджи в кулаке и сумел опрокинуть Адама, как мешок с зерном, на твердую, каменистую землю. Но Адам вскочил на ноги со скоростью, на которую его мучители не рассчитывали, и побежал прежде, чем мальчишки успели сообразить, что происходит.
Прошло около двадцати секунд, прежде чем они поймали его.
Осмонд вцепился в его спину, как пиявка, а Килер врезался ему под колени тяжелым плечом. Сын Черного Ворона упал в объятия сорняков и колючек, а затем мальчишки потащили его к озеру, чтобы завершить начатое. Пока Килер и Осмонд тянули Адама за ноги, Спаффорд бегал вокруг них кругами, брызгая слюной от смеха и подбадривая их. Адам ухватился за корень дерева, ударил ногой и попал сыну мэра в ребра. Тот, покраснев от ярости и боли прыгнул на него и начал колотить по плечам, а затем хлопать по ушам, пока его соратники улюлюкали и вопили от радости.
Адам попытался вырваться, но безрезультатно. И вдруг в его правой руке оказался камень. Позже он так и не вспомнит, как он туда попал. Его скребущие пальцы просто искали что-нибудь, чем можно было отбиться, и он, не думая, нанес дугообразный удар, который пришелся по левой стороне лица Килера.
Из груди Килера вырвался резкий выдох, и Адам увидел, как из пореза под глазом недруга потекла кровь. Килер дотронулся до своего лица, словно в дурном сне, а в продолжении этого сна уставился на свои окровавленные пальцы. Учуяв в воздухе запах крови, Адам понял, что теперь его ждет ад и непроглядный мрак. Он будто почувствовал за своей спиной вечную холодную сырость каменных стен и призрачное прикосновение ремня к своим плечам. Он слышал горькие стенания своего отца, которые последуют за тем, что он узнает о своем сыне.
Стиснув зубы и прищурившись, Адам Блэк снова нанес удар, подкрепленный силой слепой ярости, которая крепла внутри него год за годом, ища выход и не находя его.
Внезапно левый глаз Дэви Килера повис на красных нитях, елозя по окровавленной щеке подобно мокрой улитке, а на лице мальчишки образовалась дыра с рваными краями на месте, где раньше был глаз. Сын мэра издал булькающий испуганный крик и начал отползать от сына Черного Ворона. Однако худой
