Одно из явных преимуществ белого наряда – в том, что все на тебя оглядываются. Наверное, так себя чувствуют блондинки. Джейни просочилась сквозь толпу обнять нас. За нею двигалась Хелен – красивая как никогда. Она светилась похлеще ядерного реактора. На нее тоже действовала заряженная адреналином атмосфера. Будет интересно посмотреть, далеко ли зайдут последствия этого воздействия. Я, скажем, сомневалась, что Хелен станет нахваливать других актрис.
– Слышали? – спросила она. – Мелани предложили пост худрука! Здорово, да?
На ней было обычное платье из лайкры до щиколоток, подчеркивавшее изящные бедра и скрывавшее не самые идеальные ноги. Должна признаться: с точки зрения тех, кто ничего не знал о ее жирных икрах, все должно было выглядеть превосходно.
– Ей уже предложили этот пост? – с сомнением в голосе переспросил Хьюго. – По-моему, ее пока только пригласили на собеседование.
– Правда? – разочарованно воскликнула Хелен. – А мне сказали, что уже предложили…
– Не доверяй сарафанному радио, – поучающе сказал Хьюго. – Просто удивительно, насколько искажается информация, когда доходит до пятнадцатого человека.
– На самом деле мне сказал об этом Билл, а он беседовал с человеком, который знает, что происходит в совете, – ответила Хелен, раздраженная намеком на то, что ее информаторы трудятся недостаточно качественно, – Правда, Билл? Билл?
Билл послушно подскочил к Хелен. За время репетиций он изрядно разжирел и выглядел бледнее обычного. Его лицо приобрело грязно-белый оттенок сырого овечьего сала. Вокруг ширинки глубокими каньонами залегли складки, брюхо распирало рубашку. Краем глаза я заметила, что Хьюго самодовольно покосился на свой плоский живот. Сегодня утром он занимался на тренажерах, избавлялся от лишнего веса.
Билл был прекрасным примером противоречивости актеров: в обычной жизни разговаривать с ним настолько сложно, что Уильям Хейг[77]по сравнению с ним показался бы Стивеном Фраем[78]. Но сегодня он играл так, что я не только выла от смеха, но и ощутила к нему симпатию, несмотря на то что много раз видела его игру на репетициях. Я не прониклась к Биллу доверием, но моя неприязнь к нему утихла.
– Привет, – сказал Билл, кивая всей компании. Он держал в руке слоеный пирог с креветками, осторожно откусывая от него маленькие кусочки так, чтобы пирог не развалился. Я была потрясена. Правило хорошего тона номер 149.
– Я сказала им, – весело продолжала Хелен, – что ММ, по всей видимости, предложили работу художественного директора.
Закончив, она выжидающе уставилась на Билла.
– Ну, не совсем так, – пробурчал Билл, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Совет пригласил ее на собеседование, «Сон» произвел на них большое впечатление. Так что…
Он смолк, затолкал в рот остатки пирога, сомкнул челюсти и начал медленно жевать. Его щеки надулись, как у Мари Хелвин[79].
Преданная товарищем по сплетням, Хелен побагровела.
– Интересно будет посмотреть, что получится, – поспешно вставила Джейни. – ММ сейчас пользуется большой популярностью. Сегодня на спектакль пришли практически все. Смотрите, вон Тревор Нанн[80].
Актеры разом повернулись, будто кто-то хлестнул их прутом по копчику.
– Где? – жадно спросила Хелен.
– Вон, с Мелани и Беном.
– Бен знает, как влезть в разговор, – недовольно буркнула Хелен. – До чего хитрый субъект.
Хьюго закатил глаза.
– Если ты хочешь сказать, что он думает о собственной судьбе, то это довольно разумно, согласись, – протянул он. – Я не знал, что ты считаешь такое поведение противозаконным, Хелен. Ой, смотрите, Табита и Пол запустили языки друг другу в глотки. Как мило. Должен заметить, эта постановка стала рассадником спаривания. Видимо, сказалась атмосфера пьесы – все по лесу бегают и влюбляются в того, кто первым вылезет из кустов.
Сомневаюсь, что «Король Лир» окажется таким же неистовым. – Хьюго посмаковал последнюю фразу и продолжил: – Хотя кто знает – на некоторых кровь и увечья действуют, как заклинания… Ну так что, Билл, присмотрел себе кого-нибудь?
– Я – человек женатый, – уклончиво ответил Билл. – Никто не хочет пирожок?
Он побрел прочь, как слон, неожиданно заметивший, что все его приятели уже десять минут толпятся у водопоя. Хелен резко развернулась на каблуках и двинулась за ним.
– Сначала ему нравилась Табита, но потом, по-моему, он переключился на Лизу, – сказала я, имея в виду девушку, игравшую Мотылька. – Все время плотоядно пялится на нее.
– Ах, как повезло малютке Лизе! – завистливо вздохнул Хьюго. – Если бы милашка Билли соблаговолил бросить парочку плотоядных взглядов на меня, я умер бы от счастья. А глупая Лиза наверняка развлекается групповухой в гримерке. Хоть одним глазком бы глянуть. Надо попросить Стива установить там камеру. Я слышал, ему нравится порнуха.
– Им всем нравится.
– Нет, дорогая, ты меня невнимательно слушаешь. Говорят, Стиву она очень нравится, – со значением сказал Хьюго.
– Фи, – утонченно заметила я. – Мне надо срочно выпить.
– Ах, чем бы горло мне прополоскать! – запел Хьюго. – Где в этом чертовом кабаке бар?
Я не сразу заметила, что Джейни практически не раскрывает рта. Оглядываясь в поисках бутылок, я встретилась с ней взглядом и только тогда заметила ее уныние.
– Все в порядке, Джейни? – спросила я, мигом выйдя из эйфории.
– Да, – ответила она, пытаясь улыбнуться. – Я что-то задумалась.
– Нет-нет, это запрещено, категорически! – возмутился Хьюго. – Не волнуйся, у нас есть противоядие.
Тут у меня под ухом раздался истошный вопль:
– Друзья!!!
На нас набросилась Фиалка. В одной руке она держала бутылку шампанского, в другой – несколько бокалов. Фиалка выглядела, как всегда, сногсшибательно, но сегодня ее ухоженность достигла нереального совершенства, на какое способны только топ-модели. Макияж был наложен идеально. Волосы она собрала на макушке в мягкие локоны, напоминающие прическу греческой богини. Ее бриллиантовые серьги поблескивали при малейшем движении.
– Вы не пьете! Вот! – Она вручила нам бокалы и быстро наполнила их.
– О Святая Вечной Бутылки, – простонала я, делая большой глоток. – Спасибо!
– Правильно, Фиалка, если ты будешь продолжать свою благотворительную деятельность, возможно, никто и не заметит, что ты явилась в одном нижнем белье.
– Хьюго! Это же «Дольче и Габбана»! – засмеялась Фиалка. На ней было крохотное черное платьице на бретельках и с кружевами, напоминавшее платье Табиты. Только на Фиалке платье было настоящее, а Табита нарядилась в подделку. Заметить разницу было несложно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
