Читаем без скачивания Сочинения - Антоний Великий

 Ответ. Отойди от того, чтобы думать, что души совокупляются. Откуда тогда была душа у Адама, сотворенного без всякого совокупления и семени? Если мы скажем, что душа выходит к существованию от мужа, то тогда любой будет мыслить душу воплотившегося Бога Слова подвластной семени и сопримешанной телу А это принадлежит последнему безумию и хуле, имеющим мучения без конца. Если согласиться с этим безумием, то скорее будут осуждены, чем примут плату и венки те люди, которые убегают блуда, добрым образом совершая подвиг, и Царствия ради Небесного сами себя оскопившие воздержанием, как сказал Господь, [они тогда суть] души свои удавившие, умертвившие их вместе с земным составом тела. Тогда тем, кто целомудрен и чист, будет, думается, горше, чем блудникам и любителям греха. И тогда и Павел, разумом возвышенный, окажется в бесчестии, и даст ответ за то, что принес нам мучение, сделал убийцами душ, и учил делом и словом убивать душу. И писал в посланиях для всей вселенной убегать от блуда, и не прикасаться к женщине. Почему и блудника в Коринфе он предает мукам, превращая на жизнь его задохнувшуюся душу; почему и того, кто извергает семя, повелевает, чтобы он сам очищался по Закону, и чтобы его обливали водой? Если душа, нагнетаясь во чреслах человека, выходит, то откуда семена ростков насаждений и плодовых растений, которыми Бог, взяв впервые, украсил землю? И почему Сарра, которая до ста лет спала вместе с Авраамом с самого юного возраста, получая его семя, никак не обрела одушевленное, прежде чем по Божией воле одушевилось семя и родился единственный сын Исаак у столетних? Почему Анна и Елкана купно лежали много лет, не получая во чреве одушевленного семени, прежде чем пошли в церковь и умолили Бога о деторождении. И Божество, прияв молитву ее, многие годы осужденной и никак не способной родить жизнь, как неодушевленную вещь, в настоящей старости, в обыкновенном смешении сделал одушевленное, и дал образ чистому возвышенному Самуилу. Его, маленького сосунка, завернув в плащ, принесла мать, из пелен очистив для Бога, и отдала в храм святого отрока. Почему и добрая старица Елисавет, которая с младых и в поре лет спала со сверстником Захарией, дошла до самых седин, не нарушив брачных законов, но никак не обрела живого смешения — прежде ангельского гласа, что одушевленным становится то, что лежит во чреслах, что обоими было смешано и усажено в плоть. Как глыба мрамора, отсеченная рукой от скалы, или от руды отсеченный камень, который ежедневно обтесывается при ваянии, остается бездушной и не имеющей образа вещью, пока он как тело не дойдет до предназначенного образа, когда–нибудь в неизреченном искусстве, к старости. Итак, это в ваянии обретает образ Иоанна, Крестителя и Предтечи. Да замолкнет слово, которое при этом кощунствует о душах, что мол сущность души в мужском семени. Каким образом нетленное и бессмертное может быть слито с мертвым и низким? Как большее и лучшее от ничтожного и худшего может иметь причину выхода в эту жизнь? И как не подобает думать, что душа засеяна в осквернении! Апостол говорит о теле: «сеется в тлении, восстает в нетлении. Сеется тело душевное…» — а не душа. Душевное — это значит и сосуд души. И да умолкнет болтовня, что они потом сосуществуют. Вот еще что: звезда каждой природы совершаются Божией, все делающей волей. Не прежде существования, не после существования, как учит Божие Писание: пусть человек не думает, что душа старее или юнее его. Но как сказано: «И взял Бог прах от земли и создал человека», и тотчас следует: «И вдохнул Бог в лице его дух жизни, и стал человек с живой душой». Ни душа сама по себе, ни тело само по себе не есть человек. Но оба в совокупности и соединении совершают человека, как говорит писец божественных дел Моисей. Но здесь свернув с дороги нашей речи, давай опять на нее возвратимся. Кровь, сгущаясь от застывшего, превращается в плоть, и плоть понемногу растет, ибо се прибывает от усладительных брашен: от Дающего пищу всякой плоти, как сказал Давид божественный песнопевец. Так и морская плоть как в утробе кормится в своих раковинах и панцырях, и они катятся, принимая от Бога силу жизни, и не имеют ни рта, ни слуха, ни зубов, и всякого поедания они не причастны, и нет у них членов — их кормит только вливающаяся в них водная влага. Но они в этом образе пребывают всегда, получив от Божией воли такую природу. А причина нашего рождения постепенно, с кормлением, неизреченно образуется, вырастая и становясь плотной, действием мысленной и невидимой Божией руки, создавшей из праха нашего прародителя. Затем младенец, на девятый месяц, совершенный Божией силой, крепок телом, и обладая силой, выпадает из мешка утробы через ложесна. (Далее идёт изложение о формировании «вертограда тела», органов тела, о зависимости их вида от способа и качества движения жидкостей, во многом повторяющее содержание других ответов)

(141) Начнем теперь, об устройстве и составе тела, удивляясь Богу, изначально Создателю нашему и всего. Как подобающий дом словесный создал лучший Искусник. Единственного из поднебесных животных Он вывел человека стоящим прямо. Из этого образа Он учит нас, что в небесном сродстве мы имеем житие. Ибо все бессловесные склоняются вниз, к чреву, а только человек сам из себя растет, и зрение готово видеть небо. То есть человеку не должно быть любителем греха и падать вниз, к страстям, но стоять и смотреть в направлении небесного, и двигаться.

(142) Затем Бог поместил голову словно на холме тела. И в ней утвердил чтимое для чувств. Головной мозг надежен премудростью и разумом Творца, Божией волей и разумом, сотворившим все.

(143) Что головной мозг важен и велик для жизни, указуется явным образом в таких случаях. Если язва или раздирание заденет его вещество, то тотчас смерть язвой доходит до ноги. Ничего, что он мал по природе: так в куполе здания есть один, вбитый в сооружение, все держащий верхний камень, который называют созидательным клином. Если его выбить или выдрать, то будет потрясено все [строение]. Бегут великие светила — солнце и луна, обходя поднебесную за ночь, а наш ум в мгновение ока вместе с нижним миром обходит и надмирное, пробегая их без труда; и [мысленно] мы видим неведомое, что мы не видели.

(144) Слабыми и немощными представляются волосы, но они украшают голову. Они отгоняют худшие из животных запахов, но досаждают плешивым, которые часто протягивают руку, чтобы поправить отсутствующие волосы. Они сопротивляются холодному ветру, стуже, солнечному зною; словно перелесок или чаща волосы осеняют то, что лежит под ними, и принимают на себя дождь, защищая голову.

(145) Очи причастны возвышенному видению. Их только два, но они видят весь мир, ибо ни в чем им не препятствует установленное строение тела. Ресницы при своем слабом строении способствуют, однако, правильности взгляда и словно копьями и заостренными прутьями отгоняют маленьких живых существ. Частым миганием век сохраняются зеницы; веко — как опахало от солнечного зноя, как занавески на дверях, предупреждая смерть ока от изнеможения. Об этом свидетельствует Иеремия, тот из пророков, кто претерпел множество бедствий: «Вошла смерть дверями». Не только тело должно быть неприкосновенным, но и по отношению к взгляду очами подобает так же действовать, и никак не позволять им бесстыдно устремляться и следовать за постыдными красотами, чтобы мы от зрения не устремились к действу. Это по Божественному слову: «Посмотревший на жену чужую с похотью уже любодействовал в сердце своем». Зеницам ока подобает девствовать: они должны закрываться, обращаясь к себе, сохраняя помышление от блуждания.

(146) Точнее всех наших членов выковано ухо. Но и оно украшает голову, окаймляя ее. И оно, являясь творением Божиим, причастно к тайнам Его. Оно округлое, все изборожденное, чтобы не скоро проникало слово, но много времени покружившись, погружалось бы в глубину, при этом становился бы ясен проникновенный смысл слова, а грубость лжи и злые речи остались бы на берегу. Кто разговаривает о добром деле, не должен говорить лжи, а кто слушает, должен испытывать и проверять сказанное. Если примешена страсть любви или ненависти, то первая весьма скоро не видит, а вторая вообще не видит. Если каким–то повреждением слово растлевает наше суждение, то мы должны овладеть им и отвести от злобы, как владеющие истиной. Этому мы научены от божественного и крепкого страдальца Иова, ибо повествование говорит: «Ум и слух рождает глаголы; а гортань вкушает брашна». В согласии с этим сказал и божественный песнопевец Давид: «Того, кто тайно клевещет на ближнего своего, изгоняю». А Бог, всех запечатлевая рабами слова, сказал в Евангелиях: «Будьте купцами искушенными, отличающими проверенное от скверного». Примем глас не как лживые завсегдатаи питейных заведений, но как отмеряющие изреченное из говоримого, а сбытия (исход, конец) — из сотворенного. И прибавимся на правую сторону.