со стороны родственников на все виды магии и зелий, осуждение общества, которое не купировалось бы даже благосклонностью короля к неравным бракам. Так как мнение правителя — это одно, а знати — совсем другое. Король у руля десятки лет, а знатные рода чтят традиции тысячелетиями. Тебя бы унижали так элегантно и красиво, что с точки зрения манер и комар бы носа не подточил. Но ты бы прекрасно все ощущала.
— Ну вот.
— Но… Хелли, это все можно выдержать и переупрямить свет. Это не будет продолжаться вечно, если вести себя с умом. Благо прецеденты действительно есть. Вопрос, имеется ли у тебя такое желание?
Я горько усмехнулась:
— У меня есть желание строить свою личность, делать ставку на свою учебу, и на свою независимость. А не воевать с общественным мнением и…
— Кстати, насчет «всерьез», — вдруг перебила меня Фиса. — Я очень сомневаюсь, что он стал бы таким образом шутить при герцогине Таргской. Разве что в бреду, да и то… Так что лично у меня в серьезности его слов сомнений нет.
— А как же настоящая любовь, Хелли? — вдруг спросила Кари. — Та, ради которой совершают подвиги.
— В данный момент я не вижу ничего, кроме, может, влюбленности и точно — больного увлечения, девочки. Возможно, Тарису стоило бы сначала что-то сделать самому? Раз уж он всерьез… Самому, не принародно, поговорить с бабушкой? Провериться на зелья заранее? Пообщаться со мной, чтобы я была готова принять этот бой? А то все случилось как в том анекдоте, про вражье войско, что приперлось на смертную битву в банный день и никто не смог помирать вот прямо сейчас!
Фиса медленно кивнула:
— Ты во многом права.
Я несколько секунд раздумывала над ответом, но все же решила сказать то единственно верное, что было у меня и в голове и на языке:
— Я так чувствую. А сейчас спокойной ночи. Еще раз спасибо за подарки и чуткость!
И я ушла в свою комнату. Устало привалилась к двери и сползла вниз, ощущая, как иссушающе зудит в голове незнакомое чувство.
Странно все-таки в голове все устроено… и сложно, как же сложно! Ведь еще недавно я о чем сокрушалась? Что Тарис никогда на мне не женится. А сегодня вот он, считай, предложение сделал — а мне еще хуже стало. Но не верю я, что он и правда этого хочет. А если и хочет — то быстро опомнится… В качестве жены я ему уж точно не нужна, глупо и думать об этом.
Из под сомкнутых ресниц одна за другой скатились слезинки. Но я позволила себе лишь краткий миг слабости. Встряхнулась и отправилась сначала в душ, а после в постель.
Утро вечера мудренее, как говорят в деревне.
И они обычно правы.
Тарис Тарг
Разбудил меня Мушерал, за что я был ему весьма благодарен. Уснул-то ближе к рассвету, все ворочался, думал… То проникался гордостью за самого себя, то наоборот, проклинал собственную глупость.
Но… не знаю, как Натан, а я своих слов назад не беру. Так что эмоциональные качели кидали меня из стороны в сторону не по поводу озвученного намерения жениться, вовсе нет. А вот то, как я повел себя дальше…
Любой разумный человек (каковым я себя, несомненно, считаю) на моем месте отправился бы, проводив Хелли, выяснять отношения с бабушкой. Уже потому, что такое известие без труда могло довести не слишком молодую женщину до сердечного приступа. Нужно, нужно было бежать в поместье, вызывать целителей — не лечить леди Таргскую, а доказывать ей отсутствие приворота на единственном внуке. А потом, когда она уверится в моей «чистоте», четко излагать причины своего желания. Но вместо этого я залез с головой под одеяло — как в детстве — и до тошноты качался на бушующих эмоциях.
Однако мне есть чем оправдаться.
Во-первых, слишком велик был шок. Да — от самого себя.
Во-вторых, вчера я вряд ли смог бы внятно изложить причины. Да и сегодня, пожалуй, тоже…
В-третьих, все это вообще не имело смысла, поскольку согласия потенциальной невесты я не получил.
В-четвертых… Я понимал, что со мной что-то не так. Вынужден признать: я изменился. По крайней мере такой эмоциональной бури точно не испытывал с четырнадцати лет. И тогда у меня был для нее весомый повод! А сейчас?
Что сейчас со мной творится? И точно не приворот, не проклятие, ничего такого — я ведь все же сходил к специалисту дней десять назад…
— А мой папа говорил, — промурлыкал мне в ухо рысенок, — когда не знаешь, что тебе делать, надо заняться повседневными делами.
Котик, уже полностью освоившийся в новом для него мире, не просто перестал опасаться людей, но даже повадился спать вместе со мной. Благо кровать широкая… Ложился он всегда в ногах, стараясь не задевать меня и не мешать никаким образом, но за ночь исхитрялся оказаться то под боком, то прямо на мне, то над моей головой. Вот и сегодня я проснулся оттого, что мягкие шерстинки щекотали мне нос. Причем не случайно: толстый рысий хвост целенаправленно ерзал по моему лицу!
— Твой папа был большой мудрец, — хриплым со сна голосом откликнулся я. Все же жаль, что здесь рысенок, а не лакей, способный подать воды с лимоном. Или хотя бы девица какая…
При мысли о «какой-то» девице я было передернулся, но воображение мигом откликнулось и явило картинку: нагая Хелли с распущенными волосами выбирается из моей постели… Нагнувшись, подбирает с пола сброшенный несколько часов назад халатик… Потом выпрямляется, сладко потягивается, еще не спрятав под тканью точеную фигурку, так похожую на эсмарскую статуэтку… И легкой своей походкой, чуть покачивая бедрами, идет к столу, на котором стоит графин с водой…
Кажется, я застонал в голос, потому что рысенок скатился с моей подушки, сел сбоку и с искренней заботой потрогал мои щеки лапкой.
— Заболел, что ли? — вопросил он недоуменно.
— Не выспался… уснуть долго не мог,
