Читаем без скачивания Царь Иисус - Роберт Грейвз

Задрожал Иисус и взмолился:

— Господи, кто разберется в его блужданиях? Молю, очисть меня от моего неведомого греха!

Мария сняла маску, рассмеялась и принялась поносить Иегову. Тогда Иисус схватил ее за волосы, и она, как гиена, дралась с ним.

— Именем Того, Кто властен над всеми горами и норами, покинь ее! — крикнул он.

Один за другим нечистые с неохотой вылетели у нее изо рта. Он назвал их всех по имени и навсегда запретил им забираться к ней внутрь. Первым был Алу-ка, лошак несмысленный, вторым — Зевув, трупная муха, третьим — Аквар-мышь, четвертым — Ата-лев — летучая мышь, пятым — Гинсимет-ящерица, шестым — Арневет-заяц, седьмым и последним — Шафан-кролик. С каждым выдохом она сопротивлялась все меньше и в конце лишь дрожала, опустошенная и обессиленная, не в силах даже закрыть рот.

Он освободил ее и сказал примирительно:

— Пойдем, Мария! Вернемся на землю живых. Мы разделались с твоими мучителями.

Она открыла дверь и пошла первой по лестнице, так качаясь из стороны в сторону, что на нее было страшно смотреть. Она открыла вторую дверь, и ночной ветер затушил фонарь у нее в руке. Бок о бок ступили они на освещенную звездами землю, ибо луна скрылась за облаком.

Мария прошла немного вместе с Иисусом по дороге в Иерусалим, но неожиданно села на обочину и заплакала горючими слезами. Едва слышно она прошептала ему:

— Ладно, господин, это еще не конец. Когда Мать призовет меня к себе, я исполню свой долг.

— Конец будет, когда пожелает Вездесущий.

Несколько дней оставалось до летнего солнцестояния. Иисус стоял на восточном берегу Верхнего Иордана, где река широко течет между высокими скалистыми берегами. Он терпеливо ждал. Иоанн в белом полотняном одеянии, подпоясанный, стоял в реке, и еще девять свидетелей собрались на противоположном берегу.

— Иди, господин! — крикнул Иоанн. — Ибо сказано: «Я вложу в вас дух мой, и оживете…»

Иисус разделся и вошел в реку. Водой из потока Иоанн наполнил два кувшина, один — золотой, а другой — из белой глины, закрученный спиралью, потом вылил двойную струю на голову Иисусу и на тело его и пропел древние стихи, сохранившиеся почти без изменений во втором псалме:

Я помазал Царя Моего над Сионом,

святою горою Моею;

возвещу определение: Господь сказал Мне:

Ты Сын Мой; я ныне родил Тебя;

проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе;

Ты поразишь их жезлом железным;

сокрушишь их, как сосуд горшечника.

И прокричал в восторге:

— Смотри, Господи, твоя Ка нисходит к тебе голубкой!

Иисус поднял голову. В это мгновение солнце вышло из-за скалы на востоке и засверкало в водах Иордана. Ка — это судьба, или двойник царя, и во время коронации египетского фараона ее рисуют как слетающего к нему ястреба. Но Иисус еще не получил царского титула от Ястребиной царицы.

Осиянный славой, он перешел на другой берег. Иоанн последовал за ним и, взяв чашу с терпентинным маслом, вылил его ему на голову.

— Именем Господа нашего, Бога Израиля, я нарекаю тебя царем Израиля!

Стоявшие на берегу стали трубить в трубы и кричать:

— Боже, спаси царя! Они кричали от радости.

Потом, держа в руках цельнотканое полотняное одеяние, какое носят первосвященники, вперед выступил Иуда из Кериофа и сказал:

— Мой прежний учитель перед смертью повелел мне одеть тебя в него, когда тебя помажут на царство.

И он одел Иисуса.

Иоанн усадил его в крытые носилки, и, сменяя друг друга, девять свидетелей понесли его на север, в Галилею. На второй день они подошли к крутому склону горы Фавор. Иоанн поспешил наверх сквозь заросли падуба, терпентинных деревьев, мирта, рожковых деревьев и горных маслин, и дикие звери разбегались перед ним во все стороны. Он поднялся на вершину горы, где на плоской площадке расположено селение Атавирий — некогда торжище и общая святыня трех колен Израилевых — Иссахарова, Завулонова, Не-ффалимова.

Это здесь в дни судей три колена объединились под предводительством Барака и пророчицы Деворы, и Барак напал отсюда на колесницы Сисары в долине Киссона, а в более поздние времена здесь поставили золотых тельцов в честь Атавирия, бога горы — «западни для уловления обманутых», как назвал их пророк Осия. Жители Фавора соединяют Атавирия с Иеговой, греческие мифографы описывают его как одного из Тельхинов, то есть бога пеласгов, а для ессеев Атавирий — титул их полубога Моисея. Другое горное святилище того же бога — Атабир на острове Родосе, где два медных быка, говорят, громко ревут, когда что-то должно случиться. Атавирий будто бы способен принимать любой облик, подобно Дионису или пелас-гийскому Протею, или богу Хорива, который явился Моисею в кусте акации в Кадесе и назвался: «Я есмь Сущий».

В стародавние времена Фавор была не единственным святилищем Атавирия в Израиле. В своем вен-

----

нет страниц книги 276–277!!!

----

Благословен будь Распорядитель сил. Владыка Субботы. Ему одному я поклоняюсь.

Никанор внимательно следил, под каким из семи деревьев сядет Иисус, и удивлялся, что он не приблизился ни к дереву царственности, ни к дереву волшебства, ни к дереву силы, ни к дереву мудрости, ни к дереву богатства, ни к дереву святости, а смиренно опустился на колени под деревом любви.

Иисус, прочитав мысли Никанора, спросил:

— Разве не через это дерево мудрый Соломон возвестил иносказанием о любви Господа к Израилю: «В тени ее я люблю сидеть, и знамя его надо мною — любовь»?

Никанор почтительно склонился перед Иисусом и спросил его:

— Господин, готов ли ты претерпеть необходимое для царя? Готов ли ты стать калекой?

— Готов. Написано: «Вот, раб Мой будет благоуспе-шен, возвысится и вознесется, и возвеличится. Как многие изумлялись, смотря на Тебя, — столько был обезображен паче всякого человека лик Его, и вид Его — паче сынов человеческих! Так многие народы приведет Он в изумление; цари закроют перед Ним уста свои, ибо они увидят то, о чем не было говорено им, и узнают то, чего не слыхали».

На третий день, перед самым рассветом, Иисуса с факелами проводили к Камню Подножия, который прежде был восточным жертвенником давно уже исчезнувшего гилгала, каменного круга. Возле камня стояла Мария из Вифании, дочь Иосия, прозванного Клеопой, прекрасная собой родственница Марии, матери Иисуса, рядом с ней сама Мария, а из лесного мрака вышла еще одна женщина с лицом под покрывалом и стала возле них, но не сказала ни слова.

Никанор привязал, как полагалось по обряду, голубиные крылья к спине Иисуса.

— Не бойся, великий господин. Господь наш повелел ангелам позаботиться, чтобы ты не разбил свою священную стопу.

Когда рассвело, Иисус взошел на камень, и Мария, дочь Клеопы, вскричала:

— Лети, Голубь из Голубей, лети!

Кинеяне стали забрасывать Иисуса камнями, палками и грязью, пока наконец, окровавленный и обе: юбраженный, он не упал с камня, как крылатый Икар падает с неба на знаменитой картине Зевксиса, однако семь старейшин Фавора, названных архангелами Рафаилом, Гавриилом, Самаилом, Михаилом, Изидкиилом, Анаилом и Кефарилом, стояли у камня и подхватили Иисуса прежде, чем его ноги коснулись земли.

Кстати, и великий царь Вавилона во время венчания на царство терпел удары по лицу от священника, и царь Ирод, венчаясь на царство Иудейское, прошел через такое же унижение и тогда-то вспомнил пророческие удары, нанесенные ему отцом Менахемом в Восоре. Однако ритуальное избиение царя Иисуса семью старейшинами Фаворскими, совершаемое во исполнение пророчества, было гораздо более древнего происхождения и гораздо более жестокое.

Они били его, семеро — одного, пока он не упал на широко расставленные колени. Тогда самый высокий и самый смелый взобрался на камень и с него бросился на Иисуса. Это был конец ритуального избиения, во время которого Иисусу вывихнули левое бедро. У него сместилась головка кости, и нога судорожно вытянулась и вывернулась, так что отныне он был хром священной хромотой — так это называлось. Он обрел восьмую царскую мету, не издав ни единого крика, ни единого стона и не попросив о пощаде. Старшая Мария и младшая Мария заливались слезами от жалости к нему. А высокая старуха, стоявшая с ними рядом, вдруг откинула покрывало и расцеловала младшую Марию в обе щеки, после чего страшно расхохоталась и вновь скрылась в лесу.

Кинеяне, бережно подняв Иисуса, принялись молить его о прощении. Они вымыли ему лицо, наложили мазь на его раны и ближе к вечеру отнесли его в носилках в сад Никанора под широкий навес из кедровых досок и пихтовых веток. При его появлении все, кто там был, молча вскочили на ноги.

С западной стороны под навесом стоял покрытый пурпуром трон. Мария Клеопова сидела на нем, одетая, как царица, — в золотом платье, в ожерелье из янтаря и раковин, со звездной диадемой на голове. Семь старейшин вышли вперед, чтобы послужить Иисусу, Кефарил надел ему на ноги алые царские котурны с золотыми высокими, как у трагиков, каблуками. Четыре ангела низшего чина облачили его в священные одежды. Рафаил увенчал его золотым венцом, а Гавриил вручил ему скипетр из тростника-пушицы.