Читаем без скачивания Путешествие домой - Радханатха Свами

Я увидел садху, сидевшего внутри пустотелого дерева на берегу реки; мне сказали, что ему уже сто десять лет. На нем была только набедренная повязка из мешковины, а спутанные волосы были обмотаны вокруг головы, как корона. Кожа на его старческом лице обвисла, и, чтобы открыть глаза, ему приходилось поднимать отяжелевшие веки пальцами. Жестом он подозвал меня. Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что это мауни-баба — отшельник, давший обет молчания. Его единственным способом общения с миром был обломок грифельной доски и кусок мела. Я присел возле него на корточки, и он написал на своей маленькой доске два слова большими буквами: «Люди думают...». Потом стер их пальцами и стал писать дальше: «... что все», — снова стер и написал: «... во Вриндаване», — снова стер — «... сумасшедшие», — стер. «Это правда», — стер. «Мы все без ума...», — стер. А потом написал большими буквами: «ОТ КРИШНЫ». Эту надпись он тоже стер, а затем, так же по частям, составил фразу: «И если ты останешься здесь, то тоже превратишься в безумца». Написав это, он улыбнулся так, как будто ему было известно что-то такое, о чем я не знал.

На следующий день мы снова встретились с Гэри. Ему всё хотелось поскорее сбежать подальше от многолюдной праздничной толпы, заполонившей весь город, куда-нибудь в спокойное местечко в Гималаях, но меня притягивал к себе мистический лес Вриндавана, и я решил остаться еще на несколько дней. Мы договорились, что Гэри выйдет вперед, а через каких-нибудь пять дней мы встретимся с ним на Брахма-гхате в Харидваре, откуда продолжим свое паломничество в Амаранатх. В полной уверенности, что скоро увидимся, мы без лишних слов распрощались друг с другом.

За те несколько дней, что я находился во Вриндаване, мне ни разу не попадались на глаза иностранцы. Судя по всему, люди Запада еще не открыли для себя Вриндаван. Я был рад этому, так как успел заметить, что, стоит западным туристам облюбовать себе какое-нибудь место в Индии, как туда вместе с ними приходит эпидемия коммерциализма. Атмосфера Вриндавана пробудила в моем сердце желание узнать больше о Кришне. С того самого дня, как меня обокрали на одном из перекрестков Дели, у меня не было книг о Кришне. Когда я спросил одного местного жителя, где можно найти книги на английском языке, он направил меня в больницу Миссии Рамакришны.

Найдя опрятное одноэтажное здание больницы, я зашел внутрь и справился насчет книг. Нянечки и медсестры с любопытством оглядели меня и отвели к директору больницы — Шакти Махараджу, ученику известного йога Шри Рамакришны. Как раз в этот момент в больницу доставили изувеченную женщину. Ее сбил автобус прямо за воротами, и она истекала кровью. Все, кто дежурил в это время, сбежались, чтобы как-то помочь ей. Хотя Шакти Махарадж был полностью поглощен своими прямыми обязанностями, он все же повернулся ко мне и спросил: «Чем я могу Вам помочь?»

Я понимал, что пришел не вовремя, да и несчастный случай, произошедший чуть ли не у меня на глазах, не мог оставить меня равнодушным, но все же я спросил: «Махарадж, у Вас есть какие-нибудь книги на английском языке про Кришну?»

Он воззрился на меня, не веря своим ушам:

«Это больница, а не библиотека. Приходите, если заболеете».

«Извините. Не буду отвлекать...»

Я собрался было уходить, но он придержал меня за локоть: «Нет, постойте». Велев мне сесть, он пообещал вернуться через несколько минут. По возвращении он нарисовал на листке карту и принялся объяснять: «Найдите храм Мадана-Мохана. Здесь все знают, где это. Рядом — ашрам Свами Бон Махараджа. Там у них есть английские книги».

Вооружившись картой, я шел по узким улочкам Вриндавана. Наконец моему взору открылась одна из самых прекрасных картин, которые мне когда-либо доводилось видеть: на вершине поросшего травой холма, недалеко от Ямуны, возвышалась двадцатиметровая башня из покрытого резьбой красного песчаника, На самом верху она сужалась и вновь расширялась, образуя огромный, подобный цветку, диск. Это был храм Мадана-Мохана, построенный более четырехсот пятидесяти лет назад. Вид храма вызвал во мне не просто почтение к великому религиозному памятнику, но ощущение какой-то близости, затронувшее саму душу.

Спустившись вниз по узкой улочке, я подошел к ашраму и, отворив ворота, очутился в уютном внутреннем дворике. Справа от меня находился храм Кришны, слева — маленький храм Господа Шивы и пышный сад с цветущими туласи. Туласи — это растение из семейства базиликовых, священное для всех индусов. На пороге кухни появился молодой садху-бенгалец. Отряхнув с фартука муку, он сказал: «Добро пожаловать. Меня зовут Гопеш Кришна». Кто бы мог подумать, что спустя годы этот простой повар станет гуру и возглавит миссию! Он провел меня в маленький офис, напоил водой и дал книгу о Кришне на английском, а затем вернулся в кухню.

Я провел за чтением несколько часов, а потом, поставив книгу на место в книжный шкаф, решил прогуляться к Ямуне. Однако у самых ворот я столкнулся с голубоглазым европейцем лет двадцати в шафрановых одеждах и с обритой головой. «Меня зовут Асим Кришнадас, — заулыбался он. — Добро пожаловать во Вриндаван!»

Усадив меня, он извинился и на несколько минут исчез, а когда появился вновь, нес в руках тарелку с рассыпчатым рисом и овощной приправой к нему. Налегая на еду, я спросил его, как случилось, что он живет в Индии. Он сказал, что по паспорту его зовут Алан Шапиро и что родом он из Нью-Йорка. Он путешествовал по Европе, был в Израиле. В конце концов духовные поиски привели его в Индию. В штате Пенджаб он повстречался с садху по имени Мукунда Хари, который посоветовал ему: «Ступай во Вриндаван, там ты найдешь всё». Асим улыбнулся: «Его слова оказались пророческими». Когда я собрался уходить, Асим предложил: «Я буду очень счастлив, если смогу что-то сделать для тебя. Пожалуйста, обращайся в любое время».

Весь следующий день я бродил один по лесу. Ближе к закату я вновь оказался на берегу реки у подножия храма Мадана- Мохана. На следующее утро я собирался уезжать, так как в Харидваре меня ждал Гэри. Когда стемнело, я попрощался с землей Вриндавана, хотя сомнения раздирали мой ум. Лежа на голой земле, на берегу реки, я размышлял: Вриндаван притягивает мое сердце как никакое другое место на Земле. Что происходит со мной? Господи, яви мне Свою божественную волю! С этой молитвой я потихоньку задремал.

Еще до рассвета я был разбужен звоном храмовых колоколов, возвестивших, что пришла пора ехать в Харидвар. Но тело мое лежало недвижно, словно труп. Задохнувшись от боли, я не мог даже пошевелиться. Жуткий лихорадочный жар охватил все мое нутро, а желудок буквально выворачивало наизнанку от невыносимых приступов тошноты. Я продолжал лежать на берегу, словно связанный по рукам и ногам пленник. Когда же поднялось солнце, знаменуя наступление нового дня, я почувствовал, что мои жизненные силы стремительно убывают. В то утро смерть показалась бы мне долгожданным облегчением. Проходили часы.

Наступил полдень, а я все лежал на том же месте. Эта лихорадка точно прикончит меня, — думал я.

В тот самый момент, когда я почувствовал, что хуже уже просто не может быть, я увидел в нахмуренном облачном небе нечто такое, отчего у меня сжалось сердце. Надо мной кружили стервятники, устремив свои цепкие взгляды прямо на меня. Мне подумалось, что жар, охвативший меня, готовит мою плоть им на обед, а они только ждут, чтобы я как следует сварился. Птицы кружили все ниже и ниже. Одна из них — огромная, с черно-белым оперением, с длинной, изогнутой шеей и крючковатым клювом — села на землю и уставилась на меня, видимо, оценивая мое состояние. Мгновение спустя клюв стервятника вонзился мне в подреберье. Тело мое судорожно дернулось, ум забился в агонии, и я стал взглядом молить птицу о пощаде. Стервятник взмахнул гигантскими крыльями и вернулся к остальным хищникам, кружившим надо мной. Лежа на влажной земле, я неотрывно следил за птицами, нетерпеливо нарезавшими в воздухе круги. Вдруг всё расплылось у меня перед глазами, и я на миг потерял сознание. Придя в себя, я ощутил, что сгораю живьем изнутри. Обливаясь потом, дрожа всем телом и давясь от позывов рвоты, я понял, что мне больше не на что надеяться.

Неожиданно я услышал звуки приближающихся шагов. Местный крестьянин, пасший коров, видимо, заметил меня и сжалился. Потрогав мне лоб тыльной стороной ладони, он взглянул наверх, на парящих в небе стервятников, и, понимающе покачав головой, втащил меня на свою телегу. Пока мы ехали по глинистой, размытой дождями дороге, стервятники неотступно следовали за нами.

Он довез меня до благотворительной больницы и сдал дежурным, которые положили меня в палату для неимущих. У каждой стены в палате стояло по восемь коек, и все они были заняты пациентами: бедняками и садху. Несколько часов я лежал у самого входа, и на меня никто не обращал внимания. Наконец вечером пришел врач и, проведя осмотр, заключил, что у меня брюшной тиф. Бесстрастным голосом он констатировал: «Скорее всего, Вы умрете, но мы все же постараемся спасти Вас».