Читаем без скачивания Путешествие домой - Радханатха Свами

Бабаджи поднялся на ноги, с беззаботным смехом потрепал меня по голове и побрел куда-то вдоль реки, а я остался сидеть, вглядываясь в глубокий, темный поток Ямуны. Все еще широкая после муссонных ливней, река неспешно несла свои воды через леса и поля Вриндавана. Его слова — как драгоценные камни, — размышлял я, — и он так искренне следует в жизни всем этим заповедям, что его слова проникают в самое сердце. В этот миг я почувствовал удивительный покой. У меня не осталось никаких сомнений в том, что я нахожусь там, где мне нужно быть.

3

Очутившись на другом конце света, я понимал, как тревожатся за меня родители. Полтора года я провел в странствиях, а мои родные не могли даже написать мне, поскольку я не задерживался на одном месте достаточно долго, чтобы отправлять письма с обратным адресом. За все это время я не получил от них ни одной строчки. Но в своем последнем письме я рассказал им о Вриндаване и написал на конверте обратный адрес. Оставалось ждать ответа.

В один прекрасный день Асим Кришна вручил мне сразу три конверта. Предчувствуя, что я там прочту, я пошел на берег Ямуны. Первое письмо было от отца. Некоторые слова и даже целые фразы расплылись от слез. Я ощущал его боль, просто держа в руках этот лист бумаги. Как я обошелся со своими родителями, посвятившими всю свою жизнь заботам обо мне? Буквально в каждой строчке отец умолял меня вернуться домой. «Каждый день, — писал он, — я мучаюсь от вины и не нахожу себе места от беспокойства. День тянется для меня, как вечность. Что такого я сделал тебе, что ты отверг меня?» И дальше: «Как я могу жить, зная, что мой сын живет в пещерах и джунглях, совсем один и без денег?» Подпись под ним гласила: «Твой несчастный отец». Глядя на неспешное течение Ямуны, я почувствовал себя таким же несчастным, как мой отец. Я распечатал второй конверт — письмо от матери. Она засыпала меня кучей вопросов: «Почему ты так долго за границей? Разве ты еще не нашел то, что искал? Во что ты одет и как питаешься? Как себя чувствуешь?» Каждым словом она выражала свою любовь.

Третье письмо было от Ларри, моего младшего брата, с которым мы всегда дружили. Ларри всегда отличался честностью и прямодушием, поэтому я знал, что всё, сказанное им, — правда.

Он описывал нескончаемые беспокойства, которые по моей вине испытывала вся наша семья. О матери он писал: «Ты что, не понимаешь материнской любви? Мама просто сходит с ума. Она день и ночь боится, чтобы с тобой ничего не случилось». Затем он описывал состояние отца: «Отец седеет на глазах. Он сильно постарел с тех пор, как ты бросил нас. Целыми сутками он сидит, поглощенный своим горем, бессмысленно уставившись в стену. Вспоминает, что ты живешь один в пещерах и джунглях, и плачет. Ты хочешь убить собственного отца? Так ты понимаешь религию? Может, тебе и все равно, жив он или нет, но мы-то любим его. Если ты не вернешься, его смерть будет на твоей совести».

Сердце мое заныло, и я стал шепотом молиться, умоляя Провидение указать мне путь. Я вглядывался в тихие воды Ямуны, и вся моя жизнь промелькнула у меня перед глазами. Я горячо благодарил своих родных за их любовь и корил себя за то, что причинил им боль, однако неутомимое желание обрести божественную любовь затмевало в моем сердце все на свете. Я не рассчитывал, что они поймут меня. Я стал вспоминать истории о великих святых, которые посвящали себя Богу. Сердца их близких тоже были разбиты, что причиняло им самим нестерпимую боль, однако они стойко переносили все эти страдания. Услышав глас Господень, Авраам был готов принести в жертву любимого сына Исаака. Иисус, повинуясь судьбе, открывшейся ему в Гефсиманском саду, принял смертные муки распятия, а мать Мария безутешно оплакивала его у подножия креста. То же самое случилось и с его апостолами, которые оставили всё и пошли за своим учителем. Принц Сиддхартха Гаутама, услышав тот же внутренний голос, покинул плачущих родных и удалился в лесную чащу, чтобы пройти свой путь и стать Буддой. Когда внутренний голос позвал Шанкарачарью — величайшего проповедника Веданты, — он также ушел из дома, разбив сердце своей бедной матери. И Господь Чайтанья ради нашего спасения бросил Свою вдовую мать, которая до конца дней своих проливала потоки слез.

Эти святые и аватары — великие личности, а я кто такой?

И все же я не мог сопротивляться этому голосу, тоске по Божественному, снедавшей мое сердце. Весь день я провел на берегу Ямуны, молясь за свою семью и прося Бога направить меня.

На следующее утро во дворике храма я сел у стоп Бон Махараджа и показал ему письма. Пока он читал, на глаза ему наворачивались слезы. Он долго молчал, в задумчивости глядя куда-то вдаль. Потом посмотрел на меня и сказал: «Давным-давно, когда мне было примерно столько же лет, сколько тебе сейчас, я решил отречься от мира, что причинило невыносимую боль моим отцу с матерью. Это было серьезным испытанием. Разбитые сердца дорогих нам людей — такова порой цена, которую нужно заплатить за право обрести исключительную преданность Богу. Но пройдет время, и ты увидишь, что они поймут и оценят твой выбор. На самом деле они станут гордиться тобой. К тому же, знай, что для садху нет запрета видеться со своим отцом или матерью. Сделай то, что подскажет тебе твое сердце».

Отцу я написал такое письмо:

Мой дорогой отец,

я получил твое последнее письмо от 14 сентября 1971 г., и сердце мое сжалось от боли. Послушай мой ответ, но не ушами, а своим любящим сердцем. То, во что человек верит, он должен сделать самым священным в жизни и следовать этому пути. Если человек не следует тому, во что он действительно верит, то жизнь его будет прожита зря. Я всем сердцем и всей душой верю, что высшая цель жизни — посвятить себя единому Богу, который с любовью руководит нами всеми. Мы все — слуги одного и того же Господа. Я считаю, что все ссоры и беды происходят только из-за того, что люди забывают эту величайшую истину.

С незапамятных времен в этом мире не было недостатка в политиках, предпринимателях и воинах, но наряду с ними всегда были и те, кто шел путем истины и вел духовную жизнь. Однако сегодня все люди настолько поглощены удовлетворением своего материального голода, что совсем забыли о Боге.

Разве неправда, что самым благородным человеком считается тот, кто скромен, честен, добродетелен и почтителен ко всем? Это и есть религиозная жизнь в ее самом подлинном смысле. Я верю, что именно такой жизнью я должен жить. Прошу тебя, поверь мне: все, чего я хочу, — это постараться вести жизнь, свободную ото зла. Для человека с моим характером занятия бизнесом превратят мою жизнь в пустую и безрадостную трату времени. Тот, кто подавляет свою внутреннюю природу, разрушает самого себя. Пока я еще окончательно не определился. Пожалуйста, прошу тебя — дай мне время, чтобы я убедился в правильности своих взглядов.

И тогда мы обязательно встретимся вновь.

Я буду писать вам. В Америке сейчас много родителей страдает от разлуки со своими сыновьями. Сын по два, а то и по четыре года служит в армии, и его могут в любой момент убить, только потому, что одни люди ненавидят других. Единственное, о чем я умоляю тебя, — поверить мне: то, чего ищу я, обернется благом для всех.

Пусть Господь благословит тебя, мой дорогой отец, и покой осенит твое доброе сердце!

Скоро я расскажу тебе о своих планах, очень скоро.

Ричард,

Вриндаван, Индия,

30 сентября 1971 г.

Матери я написал, чем питаюсь и какую одежду ношу. Также я заверил ее, что чувствую себя прекрасно, и объяснил ей свои поиски смысла жизни. Я благодарил ее за любовь и просил не волноваться обо мне.

Я знал, что они не поймут того, что движет мною. Мои наивные слова наверняка еще больше разбередят их сердца. Но я верил, что Бог знает мои помыслы и обязательно протянет им руку помощи.

4

Я лежал на крыше ашрама и глядел на вриндаванское небо, усыпанное звездами. Павлины протяжными криками переговаривались друг с другом, и ночные сторожа, охранявшие деревню, громко выкликали имена Бога. Но среди всех ночных звуков был один, к которому я прислушивался с особенным чувством: откуда-то издалека на мягких волнах легкого ветра до меня доплывала мантра Харе Кришна, которую попеременно пели пожилые мужчина и женщина. Каждую ночь их голоса, усиленные динамиком, звучали над Вриндаваном от заката до рассвета. Все эти звуки — перекличка сторожей, крики павлинов, пение пожилой пары — сливались в духовную симфонию, которая заставляла сладко сжиматься мое сердце. Вспомнился старый садху, начертивший кусочком мела слова на обломке грифельной доски. Неужели я действительно схожу с ума по Кришне здесь, в волшебном Вриндаване?