— Засёк я одного типа, который возле входа в офис губернатора отирался. Такой весь из себя мутный, а руку в кармане курточки держит. Могу ошибаться, но мне показалось, что у него там ствол. Я сразу вам звоню, чтоб предупредить, а мне говорят ‘вне зоны доступа’. Несколько раз звонил, да без толку. А тут к нему подходит Бубновый, и что-то говорит тихонько. А потом как заорёт: ‘Вали отсюда, пока цел!’.
— Кто орёт?
— Так я ж говорю: Бубновый.
— А кто он такой?
— Ну, это человек Кареты, вы же его знаете. Это не тот, что за рулём, а второй.
— Понятно. У него ещё татуировка на руке.
— Ну, да. Только у них почти у всех есть наколки. И у меня — тоже.
— А почему ‘Бубновый’?
— Так это у него фамилия такая. С такой фамилией другое погоняло не нужно.
— А что мутный тип? Свалил?
— Свалил. Но не сразу. Сперва так врезал Бубновому, что тот прилип к асфальту. А потом побежал, только его и видели.
— Но не стрелял?
— Нет. Врезал, удрал, и всё.
— А Бубновый?
— Что ему сделается? Встал, потряс головой, и вернулся в машину. Только странно всё это. Как будто понарошку.
— В каком смысле?
— Ну, Бубновый, он у Кареты торпеда. Боец. Не так просто его вырубить. А тут с одного удара свалился. И падал как-то неправильно. Уж я-то знаю, как оно должно быть. Не раз приходилось всяким гадам по морде давать. Не так они падали, как Бубновый, понимаете?
— Понимаю, что вы хотите сказать, но не понимаю, что всё это значит.
— То уж, Елена Михайловна, сами соображайте. А ещё шеф звонил, хотел с вами поговорить. Тоже не мог связаться.
— Тут уж ничего не поделать. Я вам, Колян, вот почему звоню. Отсюда я поеду с губернатором, так что вы можете отдыхать как минимум до утра.
— Нет, так нельзя. Возле вас какой-то мутный киллер крутится, Бубновый что-то чудит, а мне шеф велел за вами присматривать. Езжайте с губернатором, водила у него нормальный, там всё в порядке, а я следом поеду. На всякий случай.
После Коляна я позвонила маме и предупредила, что, скорее всего, ночевать опять не приду. Мама это полностью одобрила, добавив, что не собирается мешать мне налаживать личную жизнь. Разубеждать её я не стала.
Только после разговора с мамой я посмотрела пропущенные звонки. Оказалось, пять раз звонил Колян, семь раз — Мэрский, и один раз — кто-то неизвестный. Первым делом я позвонила Мэрскому. Но ответил мне не он, а Мелентий.
— Мэрский дрыхнет, — сообщил он, подхихикивая. — Выпил пару рюмок, вуаля — и его уже с нами нет. А телефон его — есть. Он вам долго звонил, но вы мобильник отключили. Всё шло к тому, что он заночует на нарах, но я применил один классный юридический фокус, следаки аж рты пооткрывали. Одно плохо — завтра этот номер уже не прокатит. А у сыщиков наших дела швах. У Мэрского только на вас надежда осталась, а у меня и той нет.
— Спасибо на добром слове. Я, похоже, нашла, кто всю эту кашу заварил. Осталось только окончательно убедиться.
— И кто же?
— Супруга губернатора. Сейчас поеду к ней, поговорю, и всё станет ясно.
— Вы там с ней поосторожнее. Приехать-то вы к ней приедете, а вот сможете ли уехать — большой вопрос. Вы себя ведьмой называете, Эвелина, губернаторская секретутка — тоже, но настоящая ведьма — это именно она, первая леди, как сказали бы наши американские друзья. Если они нам друзья. А почему вы её подозреваете? Какие у неё мотивы?
Судя по голосу, Мелентий выпил больше, чем пару рюмок, но я уже убедилась, что в этих кругах постоянное употребление алкоголя — норма жизни. Мэрский, правда, опьянел быстро, но это легко объясняется нервным напряжением. Очень уж ему не нравится тюрьма.
— Мотив у неё чуть ли не самый лучший из всех. Сколько лет её внуку? Помнится, он сейчас в Англии, в каком-то интернате.
— Юре пятнадцать. Он учится в одной из лучших школ Британии. Не путайте их интернаты с нашими.
— Ну, вот. У женщины была дочь, умерла. Муж изменил, и даже нажил ребёнка на стороне. Внук — это всё, что у неё осталось. То, ради чего ей стоило жить. Но она здесь, а он — в лучшей школе Британии. И вернуть его оттуда при живом отце она не может. А вот если отец сядет, бабушка по матери может добиться того, чтоб его лишили родительских прав, а опеку над мальчиком передали ей. Губернатор ей в этом поможет.
— С чего вы взяли, что он будет с ведьмой заодно?
— Мелентий, кто ему ближе — жена или муж покойной дочери? А сам он что, не хочет видеться с внуком почаще?
— Может, вы и правы. Но откуда ей знать, что у губернатора есть сын?
— Каретников знает, Ахмед знает, по его словам, весь базар знает, а она не в курсе? Вам самому не смешно? А остальное вполне могла выяснить, наняв частных сыщиков. С деньгами у неё проблем нет, надо полагать.
— С финансами всё в порядке, да. А как она подкинула деньги?
— У неё гипнотический взгляд. До сих пор без содрогания вспомнить не могу. А скоро снова его увижу. Если она хоть немного умеет пользоваться гипнозом, то вполне могла заставить Карину и открыть кабинет, и рассказать о тайнике, и забыть обо всём этом.
— Елена Михайловна, я вам больше скажу. Ей не надо было узнавать о тайнике. Всем бюджетным организациям в нашем городе офисную мебель уже много лет поставляет одна и та же фирма. Цены у неё раза в три выше, чем у конкурентов. Угадайте, кто там хозяин?
— Мэрский?
— Не угадали. Губернатор. Это если фактически. А формально — его супруга. Она там, на фирме, регулярно бывает, ей же нужно массу бумаг подписывать. Эти столы с тайниками она не раз видела. Кстати, в кабинете её мужа стоит такой же.
— Нет, у него стол другой модели.
— Да, другой, но тоже с тайником. Он там коньяк держит, а может, и что-то ещё. Сам видел, и не раз. Но, несмотря на всё это, вы на ложном пути, Елена Михайловна. Подозреваете не того человека. Это не она всё организовала. Не тот у неё тип личности. Я в таких делах разбираюсь. Она может убить, но подставлять — нет. Исключено, целиком и полностью.
Я своё мнение не изменила, но терять время на спор с Мелентием не стала. Пусть остаётся при своих заблуждениях. Вежливо попрощавшись, прервала связь и позвонила неизвестному, который что-то хотел мне сказать, когда мой телефон был отключен. Ответили мне сразу, и по голосу я узнала ‘студента’.
— Да, Елена Михайловна, это я вам звонил, — не стал отрицать он. — Хотел вам сказать, чтобы вы пока из Белого дома не выходили, но уже можно. Там стрелок какой-то ошивался, возле парадного входа. В смысле, чмо какое-то с волыной. Мы его не сразу срисовали, шляется себе какой-то лох, ну, и хрен с ним, а потом Бубновый засёк, что он левой грабкой размахивает, рукой, то есть, а правую в кармашке держит. А в кармашке том что-то вроде волыны прорисовывается. Мы и прикинули, что киллер это. И не губернатора он ловит, тот не шастает через парадный вход. Значит, вас. Я стал ваш номерок накручивать, нам его шеф дал, а вы не отвечаете. Тогда Бубновый пошёл с киллером разбираться, он же у нас торпеда. А тот его уделал, как сосунка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
