после первого же попадания 229-мм фугаса, оставшимся на плаву «Удзи» и шедшему замыкающим авизо «Мияко» удалось вывести из строя орудие главного калибра последней русской канонерки, после чего добить ту совместным сосредоточенным огнем. Впоследствии именно эта пара японских кораблей, поднявшихся вверх по реке до Йонгампо, встали там пикетом, не позволяя скрывшимся выше по течению четырем русским пограничным крейсерам мешать высадке войск. Хотя, если бы русские пограничники знали, что помимо этой пары им более ни с кем не придется встретиться в бою, оба японца вряд ли смогли удержать свои позиции. Пусть ценой собственной гибели, пограничники смогли бы уничтожить обоих. Вот только, не располагая какой-либо информацией, они вынуждены были выполнять последний полученный приказ и потому в свою очередь перекрывали японцам путь к Аньдуню. Но все это было такой мелочью по сравнению с битвой, что вот-вот грозила разразиться тридцатью милями южнее, где навстречу друг другу шли в сопровождении десятков крейсеров и миноносцев две линии броненосцев.
Ох, как Степан Осипович одновременно не желал и жаждал этого сражения, что, по идее, должно было расставить все точки над «i» в плане определения кто же именно останется хозяином Желтого моря, а кому придется сидеть на своих военно-морских базах, опасаясь высунуть нос наружу. С одной стороны, японцы еще даже не предприняли попытки форсирования Ялу или же организовать высадку на побережье Маньчжурии, что связывало его по рукам и ногам в канве выполнения высочайшего приказа о недопущении генерального морского сражения прежде проникновения основных сил японской армии на территорию Китая. С другой стороны, он сильно опасался, что к тому моменту, когда японцы все же сумеют прорваться из Кореи, от его флота останутся рожки да ножки. Видимо, пораженные в самое сердце потерей аж двух броненосцев, такого же количества броненосных крейсеров и постоянными набегами рейдеров на транспортные коммуникации, в штабе Объединенного флота решили пожертвовать малоценными кораблями и экипажами, в угоду уничтожения хотя бы одного русского броненосца. Потому налеты японских миноносцев на базу в Дальнем, сперва, просто участились, а в ночь с 11 на 12 июня японские моряки продемонстрировали ярчайший пример самопожертвования ради достижения высшей цели. Тогда некоторые корабли не спасли даже выставляемые в обязательном порядке на ночь противоторпедные сети.
Сколько на начало войны имелось у японцев миноносцев 2-го и 3-го классов? Пять, может шесть, десятков. Вряд ли больше. Примерно восемь — десять штук погибли за последние месяцы от огня русских кораблей при попытках прорыва в акваторию Талиенвана. Но всего, чего они смогли добиться — пустить на дно старичка «Джигита». Прочие же выпущенные ими самоходные мины, что доходили до намеченных целей, надежно застревали в сетях. В общем итоге целых пять торпед удалось извлечь из ячеек этой защиты, что уже дважды спасала «Полтаву» и по одному разу «Ретвизан», «Севастополь» и «Витязя». Так было прежде. Война, которая велась по понятным правилам.
Все изменилось в ту роковую июньскую ночь 1904 года. Эскадра как раз закончила приготовления к выходу на перехват обнаруженного разведчиками громаднейшего японского конвоя, в котором насчитывалось одних только гражданских пароходов свыше сотни штук, когда со стороны моря послышалась частая артиллерийская стрельба и отзвуки мощных взрывов. Да-а-а, кто бы мог предположить, что японцы не только кинутся в столь самоубийственную атаку, но и смогут набрать для нее столь великое множество кораблей.
Конечно, любой морской бой впоследствии обрастает огромным количеством победителей и побежденных, когда с десяток экипажей начинает претендовать на одержанные победы, тогда как противник отделывался лишь повреждениями или гибелью одного единственного корабля. Что уж тогда говорить о ночном бое, когда у страха и глаза велики. Но в этот раз, вице-адмирал Макаров, вынужден был соглашаться с офицерами своего штаба и командирами кораблей, что японцев было много. Очень много!
Все началось с того, что первая волна в два, а то и три десятка миноносцев 3-го класса и минных катеров, специально обнаружив себя огнями, вызвала на себя огонь береговых батарей и находящихся в охранении кораблей. Все ли они тогда полегли под обрушившимися на них снарядами или кому-то удалось прорваться и принять посильное участие в последующем бое, доподлинно неизвестно. Зато известно, что своей основной цели они добились — обозначившие себя светом прожекторов и огнем орудий русские корабли тут же стали объектами атаки второй волны японских миноносцев 2-го класса, которые шли как раз таки соблюдая полную светомаскировку, не смотря на опасность столкновения со своими же. Причем подобные столкновения, несомненно, имели место быть, но узнать их количество впоследствии оказалось невозможно. Слишком мало свидетелей той атаки осталось в живых, что с одной, что с другой стороны. Сталкиваясь друг с другом, получая русские снаряды в борта, палубы и трубы, теряя одного члена экипажа за другим, не менее трех десятков небольших миноносных кораблей смогли подобраться к своим целям достаточно близко, чтобы надеяться на успех выпущенных самоходных мин.
Так за какие-то четверть часа Тихоокеанский флот лишился последних старых рангоутных крейсеров 2-го ранга, «Дмитрия Донского», «Адмирала Нахимова» и минного транспорта «Волга», который после завершения минных постановок решением Макарова вновь был переведен в класс крейсеров, пусть и располагая весьма урезанным вооружением. Для крейсерских операций бывший «Герцог Эдинбургский», конечно более не годился, но в качестве сторожевого корабля еще вполне мог послужить.
Шесть! Шесть столь необходимых флоту крейсеров оказались в одночасье потоплены! Однако не это стало главной бедой. Ведь у японцев имелась еще одна, третья, волна, в которой, помимо чертовой дюжины миноносцев 1-го класса, к немалому удивлению, обнаружилось с полдесятка минных крейсеров, ведомых в бой парой совсем уж уникальных кораблей. А чтобы они наверняка прорвались сквозь многочисленные минные поля русских, кильватерный строй возглавляли минопрорыватели. Это для небольших мелкосидящих миноносцев русские мины зачастую не представляли опасности в силу глубины их установки, а вот для прорыва более крупных кораблей уже требовалось принести кого-нибудь в жертву. И полдюжины старых транспортов стали приемлемой ценой для японского флота.
Все эти минопрорыватели упокоились на дне залива, сперва, будучи подорванными на минах, а после расстрелянные орудиями батарей береговой обороны. Но пока шести-, девяти- и даже двенадцатидюймовые снаряды терзали их стальные борта, в проделанные проходы успели просочиться все 20 кораблей третьей волны, которые тут же разошлись в разные стороны, чтобы действовать поодиночке. Все равно в складывающейся ситуации ни о каком управлении отрядом не могло идти и речи. А так хоть у части экипажей имелся шанс выполнить поставленную командованием задачу.
Наверное, на только вышедшем из ремонта «Сисое Великом» очень сильно удивились,
