мама и вовсе считает, что из нас просто тянут деньги.
Открываю дверь в палату и инстинктивно отшатываюсь. Помимо дедушки здесь находится Катя и лечащий врач. Последний бросает на меня короткий отрешенный взгляд и продолжает общаться с сестрой.
— Это будет совершенно новый и современный подход, который активно используют в Штатах. Конечно, найти нужные препараты будет нелегко. Что-то придётся заказать в столице. Если у вас появится возможность сделать доставку в кратчайшие сроки.
— Да. Мы что-то придумаем, — отвечает сестра.
— В таком случае медсестра выпишет вам наименования и дозировку препаратов.
Доктор уходит, прикрывает дверь в палату.
— Привет, малыш, — шепотом произносит Катя. — Я схожу на пост к медсестре, а ты пока пообщайся с дедом.
— Хорошо.
— Никуда не сбегай — домой поедем вместе. Погода отвратительная, такси придётся ждать как минимум час.
Я остаюсь с дедушкой один на один. По привычке подхожу к нему, поправляю одеяло. Сажусь на стул и смотрю на его руки. В какую-то секунду кажется, что они подрагивают. Делаю глубокий вдох-выдох. Присматриваюсь и понимаю, что мне показалось.
Дед всегда был таким живым и энергичным! Он рано стал вдовцом, поэтому воспитывал мою маму в одиночку. Дедушка вообще не боялся никакой работы. Уборка, готовка, уход за ребёнком — всё умел. Во второй раз он так и не женился.
Когда мама родила Катю, он часто возился со старшей внучкой. Потом и со мной. Я обожала проводить время с дедом. С ним было интересно гулять по набережной, искать самые красивые ракушки и кормить сухарями чаек. Возиться в гараже, перебирать инструменты. Затем печь на кухне пироги — да, это он тоже умел! И должна сказать, что вкуснее, чем у него — ни у кого больше не получалось.
Я рассказываю дедушке, как прошёл мой день. Всегда так делаю. Утром в кофейне мне прилично испортили настроение. Сделали заказ, оплатили. Чуть позже оказалось, что крупная банкнота была фальшивой. Пришлось нам с напарницей скидываться деньгами и пополнять кассу.
— В общем-то, больше ничего нового. С Медведем мы по-прежнему не общаемся, — тихо проговариваю. — Он не звонит. Я, естественно, тоже. Но непроизвольно захожу в мессенджер и проверяю, когда он бывает в сети. Увлекательное занятие — лежать вечером в постели, смотреть на светящийся значок онлайн и представлять, чем он может заниматься в это время. Иногда хочется отправить ему хотя бы стикер!
Улыбаюсь, ёрзаю на стуле.
— Ой, ты не знаешь, что такое стикер, дед. Это небольшое изображение, которое показывает эмоции или действия. Мне хочется дать понять Басаргину, что я всё ещё о нем думаю. Но потом вспоминаю, что не стоит. Я ведь пообещала.
В коридоре слышатся шаги. Я сбавляю голос до шёпота.
— Я пообещала маме этого не делать. Не звонить и не писать Медведю. Не искать встреч. Хотя последнее весьма сомнительно — как я буду искать с ним встреч, если теперь он живёт в другом городе?
Дедушка, естественно, не отвечает. Хотя я хотела бы услышать его мнение на этот счёт.
— Мама взяла с меня слово держать язык за зубами и ничего не говорить Кате. Но ты себе представить не можешь, как мерзко я себя при этом чувствую. Иногда хочется сказать всё как есть. Снять с себя этот тяжелый груз. И будь что будет.
Дверь в палату открывается. Катя машет рукой, чтобы я выходила.
— До встречи, дедуль, — произношу, касаясь губами его сухой и холодной руки. — Давай завтра, когда я приеду, ты откроешь глаза и осознанно мне улыбнешься?
Мы с сестрой выходим на улицу и содрогаемся от резкого порывистого ветра. Погода значительно ухудшилась — снег метёт прямо в лицо, ослепляет. Под ногами мокрая каша. На завтра, между прочим, прогнозируют плюс десять.
Кое-как добегаем до парковки, садимся в автомобиль. Катя тут же включает печку и дворники.
— Ух, вот это погодка, да?
Согласно киваю, грею руки. Чувствую себя по-прежнему гадко, но верю, что будет, как и обещала мама — со временем легче. Я смогу встречаться с сестрой, ходить с ней в СПА, салон красоты и на шопинг. Раньше такие дни были для меня настоящим праздником.
— Так давно не общались, да? — спрашивает сестра.
— Ага.
— Нужно выделить денёк для нас с тобой.
Слабо улыбаюсь и смотрю на дорогу.
— Как ты, Алиса?
— У меня всё хорошо. Не дерусь, прилежно учусь.
— А на личном фронте?
— Никак, — произношу, отвернувшись к окну.
— У меня тоже. Да и рано, наверное. Две недели прошло с того дня, как я должна была стать женой. Девчонки, конечно же, отвлекают как могут. Даша вон дала мой номер какому-то своему другу. Бизнесмен, меценат. Тридцать пять лет, в разводе. Мы пару дней общались. Вроде ничего. Пишет, правда, с ошибками. Миша такого себе не позволял.
Катя усмехается, останавливается на светофоре.
— Короче, этот бизнесмен предложил сходить на свидание. Мы обсудили дату и место, но в последний момент я спасовала. Просто не смогла себя обманывать. Не готова я к чему-то серьезному после Басаргина, понимаешь, Алис? Всю душу он мне вымотал.
Я вновь киваю и впиваюсь ногтями в сумочку. Прекрасно понимаю состояние Кати. После Медведя я тоже не смогла бы решиться на свидание, хотя Игорь — мой сокурсник, звал в кино в эту пятницу.
— В целом, я не стою на месте, — продолжает сестра. — Занимаюсь новым проектом, хочу уйти из агентства в свободное плавание. Работаю сутками. Так и отвлекаюсь.
Мы долго добираемся до моего дома. На дорогах жуткие пробки, дворники с трудом справляются с непогодой.
У подъезда я наконец перевожу дыхание, открываю сумочку и достаю оттуда деньги, которые заранее приготовила для сестры. Знала, что рано или поздно мы пересечемся.
— Что это? — удивляется Катя.
— Это за лечение дедушки. Мама сказала, что ты много потратила.
— Ой, Алиса, иди уже! — прогоняет меня сестра.
Деньги отказывается брать. Я сопротивляюсь.
Мы шутливо толкаемся друг с дружкой. Смеемся. В конце концов, я открываю дверь, выхожу из салона и незаметно оставляю конверт на сидении. С чистой совестью поднимаюсь в квартиру.
Приняв душ и поужинав, я доделываю контрольную и почти в полночь ложусь спать. Открываю телефон, захожу в мессенджер. По привычке проверяю, когда Медведь последний раз был в сети. Две минуты назад. Интересно, он уже дома или как обычно допоздна
