— И как тебя зовут? — Наконец, спрашиваю я, искоса взглянув на незнакомку.
— Эби! То есть Эбигейл. — Она усмехается и полностью оборачивается, чтобы глядеть на меня, изучая и сканируя мое лицо огромными глазами, цвета озер Индианы.
Эбигейл довольно улыбается, будто она устала молчать и хочет уже пообщаться, а я хмурюсь.
Часто улыбающиеся люди вызывают у меня изжогу и недоверие.
— Ты — ведьма. — Осторожно начинаю я, сжав в пальцах руль.
— Ага.
— И давно ты об этом знаешь?
— С детства.
Хмыкаю и дергаю уголками губ. Как будто сейчас она вышла из этого периода.
— Тебе ведь лет девять… да? Восемь?
— Мне почти одиннадцать, — деловито сообщает Эбигейл, сведя брови.
— Это все меняет.
— Конечно. Я уже взрослая.
Разумеется. Я закатываю глаза и шумно выдыхаю, почему-то предвкушая очередную проблему на своем пути. Однако эта проблема спасла мне жизнь. Одиннадцатилетняя Эби спасла мне жизнь. Спасла меня. Вот же, сколько бы раз не прокручивал эту информацию в голове, никак не могу поверить, что ребенок справился с двумя ведьмами, которых боится добрая половина моих знакомых! А то и все мои знакомые.
Я никогда не умел общаться с детьми, и я понятия не имею, как вести себя.
Откашливаюсь и в очередной раз спрашиваю:
— Монфор точно в порядке?
— Я же говорила: папа отвез их домой. Не волнуйтесь, Мэтт. Вы всегда волнуетесь.
— Всегда? — Я удивленно вскидываю брови. — Ты знаешь меня?
Девочка кивает и отворачивается. Интересно. Когда же мы с ней виделись? Странно, я бы запомнил внешность этой незнакомки. Когда она подрастет, она станет красивой.
Если, конечно, начнет есть.
— Ого, что это? — Она тянет руки к открытому бардачку, намереваясь достать барахло Хэрри, а я недовольно покачиваю головой.
— Не трогай. Эй. — Бросаю взгляд на девочку. — Прекрати.
— Это же нунчаки.
Закатываю глаза и мысленно проклинаю брата за его любовь ко всякой дряни. И что, интересно, нунчаки делают у него в бардачке? Господи, Хэйдан неисправим.
— Круто! — Восклицает Эби, конечно же, ослушавшись меня и вертя в пальцах палки.
Она резко растягивает их, выкрикнув что-то вроде боевого клича, а я цежу:
— Лучше не надо.
— Почему? Вы так умеете?
— Нет.
— А хотите научиться?
— Нет.
— Почему?
— Потому что.
— А я хочу. — Девочка вертит нунчаки, поджав губы. — Кстати правильно говорить не нунчаки, а нунчаку. Или даже «шуан-цзе-гун». Вы знали об этом? А я знала. Я прочитала в одной из книжек. Вы любите читать?
— Я люблю тишину.
— Читать в тишине?
— Нет. Просто тишину.
— Знаете, я тоже.
— Неужели.
— Ага. Иногда голова раскалывается от шума… — Эбигейл кивает, и уже в следующую секунду одна из палок с размаха врезается в оконную раму, и стекло предательски визжит, рискуя развалиться на части. Я прищуриваюсь, а Эби виновато приподнимает плечи.
— Простите. — Она прячет палки на место и откидывается назад, потонув в кресле. — Я не хотела вас злить. У меня случайно получается действовать всем на нервы.
— Что ты, — отрезаю я, стискивая в пальцах кожаный руль, — я не злюсь.
— Честно?
— Конечно.
Девочка смущенно кривит губы и смыкает в замок бледные пальцы. А я почему-то и, правда, чувствую, как недовольство выкатывается из меня вместе с усталостью. Мне не по силам злиться на эту худощавую девочку, какой бы болтливой и настырной она не была.
Я паркуюсь напротив коттеджа Монфор и глушу двигатель. Рука жутко болит, горит и скрипит от повреждений, и выползаю я из машины, как кретин, едва способный держать равновесие. Эбигейл выходит следом. Поправляет толстую жилетку и шумно выдыхает:
— Папа думал, мы не доберемся до Астерии.
— Почему?
— Потому что умрем.
Я растерянно вскидываю брови и медленно подхожу к девочке.
— Зачем ты так говоришь?
— Та женщина… — Эби смотрит на меня мужественно и спокойно. — Ее еще называют «правая рука Дьявола». Она нашла нас в Дилосе, когда ваш друг пришел за помощью.
— Наш друг?
— Оборотень.
Я в очередной раз изумленно гляжу на девочку. Откуда она так много знает? Почему Джейсон привез ее в Астерию, как вышел на ее след? От вопросов гудит голова. Хмурюсь, искоса взглянув на гостью, и схожу с места.
— Пойдем. Наверняка, нас ждут.
— Да, ваш брат сильно волнуется.
— Ты уже с ним виделась?
— Нет. — Эбигейл вприпрыжку выходит вперед, а я сосредоточенно прищуриваюсь. Я не должен удивляться, но это скачущее, костлявое существо сбивает с толку.
Что еще скрывается за ангельским личиком? Не уверен, что хочу узнавать.
По коттеджу плавает стойкий запах гари. Пепел путешествует по полу, подгоняемый сквозняком, и я решаю не снимать куртку. Теперь внутри так же холодно, как и на улице.
Скептически осматриваю деревянные стены, покрытые черной сажей, будто коркой, и мне становится паршиво, ведь я мог выглядеть идентично, если бы не брат и его сумасшедшие идеи.
Эбигейл идет впереди. Создается такое впечатление, что это она проводит меня, а не я ее. Она решительно плетется на кухню, по пути схватившись за мою руку, и переступает через порог, растянув губы в довольной улыбке.
— Мы вернулись.
На кухне много людей: Монфор, Джейсон, Хэрри и незнакомый мужчина, который, по всей видимости, приходится Эби отцом. Все они одновременно поднимают головы, и я чувствую себя загнанной в вольер обезьяной. Можно еще скривиться и помахать рукой.
— Где тебя носило? — Сетует незнакомец. — Слишком долго.
— Прости.
— В следующий раз действуй четко, Эбигейл. Услышала меня?
— Да, отец.
Девочка опускает взгляд, а мужчина сводит темные брови. Лицо у него осунувшееся, смуглое, покрытое тонкими морщинами. На плечах широкая куртка с порванным воротом, а носки ботинок и вовсе стерты. Волосы короткие, грязно-русого цвета. Осанка горбатая.
Я почти уверен, что между Эби и этим человеком нет ничего общего. И я ошибаюсь.
— Этот человек — Дюк Роттер, — отрезает Джейсон и достает сигареты, а я неожиданно подаюсь вперед, чтобы пожать Джейсону руку, что абсолютно на меня не похоже. Я даже не думал, что обрадуюсь встречи с ним. И, тем не менее, дышать мне становится проще. Я не умею привязываться к людям. Для меня это один из самых затейливых и неопознанных процессов, свойственных человеку. Но я привязался к Хэйдану, я привязался к Ариадне. А теперь я еще привязался и к Джейдану Соннеру. Лишь сейчас до меня доходит, что рядом со мной, наконец, появился человек, который способен принимать решения и нести за них ответственность. Кроме меня самого, разумеется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
