Однако сын ничего не сказал Мастеру: ни словом не намекнул, как ему грустно оттого, что отец позволяет себя дурачить, потакая своим прихотям и не желая признавать очевидное.
Сорин опять настроился на волну Наития. «Интересно, зачем ей подвергать наш дом опасности!»
«Думаю, ради любви».
Старый вампир туманной рукой обнял Эву за талию, притянул к себе и зарылся лицом ей в шею. Актриса немного напряглась.
«Любовь… — хмуро думал Сорин. — Действительно, чем не повод!» Он вспомнил о своих исчезнувших дочерях-вампиршах и попробовал примерить на них это понятие. Крутил и так, и эдак… Наконец пришел к выводу, что подлинного чувства, пожалуй, не осталось, скорее обрывки воспоминаний.
Мастер рассек себе грудь острым когтем и. бережно придерживая ладонью затылок Эвы, осторожно прижал ее губы к открытой ране.
Сорин по-прежнему стоял рядом и раздраженно наблюдал за процессом подпитки: Эва пьет не просто кровь его отца, а нечто большее.
— Скоро все сложится как нельзя лучше, — ласково произнес верховный вампир. — Мы будем вместе: ты, я и Доун.
Поглощенная едой, Эва прильнула к груди Мастера. Она сосала жадно и неторопливо одновременно. Вампир смотрел вверх, поглаживал ее по спине и прижимал к себе.
— После событий нынешней ночи, — продолжал он, — станет легче.
Актриса тянула и тянула кровь. Сорин сжал кулаки: она уже достаточно выпила! Хватит с нее!
Но Мастер как будто не замечал затянувшегося кормления.
— Сегодня я… я избавлю тебя ото всех печалей… Эва…
Он задрожал. Вампирша приподнялась, опираясь на его грудь. У нее значительно прибавилось сил. Со стоном удовольствия она сделала еще несколько глотков.
Сорин было собрался оттащить ее от пищи, но аура вокруг Мастера сверкнула, и он сам с силой оттолкнул Эву. Старый вампир задыхался, его призрачный контур трепетал и пульсировал.
Какое-то мгновение они с актрисой неотрывно смотрели друг на друга. Лицо Эвы горело. Мастер ласково потянулся к ней и вытер полоску крови на губах, просунув между ними темный палеи.
Эву смутил интимный жест, она высвободилась из-под руки вампира и отодвинулась.
— Что это значит, Бенедикт? — Она расправила юбку. — Что сегодня происходит?
Чрезвычайно гордясь разработанной стратегией, Мастер рассказал об операции «Убийца-вампир» и том, какая роль отведена непосредственно ей. Актриса испуганно всплеснула руками.
— Ты хочешь, чтобы я показала убийство Доун? — она задохнулась от ужаса.
«Неполноценное создание», — пренебрежительно подумал Сорин. Избранным никогда не приходилось охотиться ради пропитания, поэтому они такие чувствительные.
— Ты не замараешь рук кровью, — объяснял Мастер. — Вместо нас все сделает «убийца-вампир». Он мечтает о славе — он ее получит. Толпе понравится жестокое убийство, и наш преступник прекрасно об этом знает. Тебе, Эва, надо будет лишь показать отрывок передачи своей дочери. Когда она увидит такие кадры, то сразу поменяет свое мнение. А у нас станет одним врагом меньше. — Сияние Мастера потускнело. — Ей действительно надо многое пересмотреть в своей жизни.
— Мне абсолютно не нравится твоя затея, — ответила Эва. — Так нельзя.
— Доун никогда не узнает, что мы причастны к преступлению. Это же отличная возможность заполучить ее к нам. Пойми, я облегчаю тебе задачу. Зрелище будет не для слабонервных! Ну, сама посуди, к кому твоя дочь кинется за утешением, увидев такую жуть? Разумеется, к матери.
Эва притихла.
Ее реакция встревожила Сорина.
— Может, убедишь нас еще раз в своей преданности и выполнишь, о чем тебя просят?
Актриса ответила на вызов холодным взглядом. Мастер жестом приказал сыну молчать. -
— Эва, я думал, ты обрадуешься. — В его голосе сквозило разочарование. — Доун, конечно, расстроится, но в целом происшествие пойдет на пользу и тебе, и Подземелью.
— А ты не откажешь в помощи Подземелью? — гнул свое Сорин.
— Ни в коем случае! Я сделаю все, что угодно. Но…
— Ты просто поможешь Доун определиться с выбором. Поверь, она прибежит к нам, как миленькая! — добавил Мастер. — Взгляни на ситуацию под другим углом.
Сорину показалось, что Эва отступила от старого вампира, — на столь ничтожное расстояние, что посторонний глаз не уловил бы.
— Ты так говоришь, словно она тебе принадлежит, — прошептала она.
— Будет принадлежать, Эва, будет. Как и ты.
Избранная, не мигая, смотрела перед собой.
— Бенедикт, иногда мне кажется, что ты питаешь более теплые чувства к ней, а не ко мне… Меня это весьма… беспокоит.
Сияние Мастера снова потускнело. Сорин не смог уловить Наитием почему: то ли потому, что Эва закрылась от него, то ли потому, что ей не понравилась его мнимая любовь к Доун.
В одно мгновение вампир, сотрясаясь, разросся до огромных размеров. Контур его туманного невесомого тела сверкал и искрился.
— Прекрати испытывать мое терпение! Ты пришла к нам, тоскуя о семье, и постоянно хандрила! Вспомни, я же всегда пытался тебя порадовать — принял прошение Робби вступить в Подземелье…
— Ты принял прошение его отца! — ответила Эва. — Не Робби, а Натан Пеннибейкер хотел, чтобы сын стал вампиром.
— Однако Робби был твоим другом! Лишь ради тебя я отбросил сомнения и обратил мальчугана! Думал, он станет тебе младшим братом. Ведь ты так страдала! Я надеялся, что в его обществе ты забудешь тоску по родным.
«Не все рассказывает Мастер», — подумал Сорин. Бенедикт уделял малышу Робби столько внимания в надежде, что Эва за это полюбит старого вампира. Избранная же будто ничего не замечала: принялась заботиться о мальчике, взяла его под свое крылышко и всячески баловала перепуганного ребенка. Впрочем, ее наставничество не отличалось от обычного поведения смертных: если Робби вел себя плохо, она делала ему замечания. Однако ничего хорошего не вышло, одни неприятности. Эва вышла из Подземелья, и с Робби не стало никакого сладу. Мальчишка никого не слушался и в результате сбежал, хотя и не к Эве, — видимо, боялся, что она вернет его к вампирам.
История с Робби Пеннибейкером в целом доставила столько хлопот, что несколько лет после этого Мастер никого не принимал в Подземелье.
— Твое счастье для меня важнее всего, — повторил Мастер.
Эва медленно поднялась. После подпитки живительной кровью верховного вампира в каждом ее движении чувствовалась сила.
— Что, если твой план вызовет обратную реакцию? Я же все потеряю!
Мастер погладил ее по голове.
— Нет-нет! Доун будет с тобой.
— А потом и Фрэнк, — сказала Эва. — Мне нужен еще Фрэнк.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
