– Нет, – ответил Лэндри. – Не знаю.
– Послушай, мне нужно идти опрашивать девчонку Перкинс, – продолжил Лэндри. – Она в больнице. Кто-то выбил из нее все дерьмо прошлой ночью.
– Ей известно кто? – спросил Дуган.
– Ты будешь первым, кто узнает.
Лэндри захлопнул телефон и вошел обратно в здание, чтобы взять показания у Лизбет Перкинс.
Глава 44
Не только компетентная, но и сострадательная медсестра осмотрела Лизбет и взяла анализы для определения возможного изнасилования, но ничего не обнаружила. Лэндри позволил мне остаться, пока сам опрашивал девушку – как будто у него был выбор. Я слушала ее историю второй раз и думала, что Лизбет пережила один из самых ужасающих моментов в жизни, который я только могла представить: ослепленная, беспомощная, полностью во власти безжалостного, безликого демона.
Физически с Лизбет все будет в порядке. Кровоизлияние в глазах в течение ближайших нескольких дней рассосется. Отек горла сойдет. Ей вкололи высокую дозу антибиотиков, чтобы убить любую инфекцию, которая могла попасть в легкие вместе с грязной, застоявшейся болотной водой.
Психологически, она еще долго не оправится.
Пока мы ехали из больницы на ферму, Лизбет молча сидела, уставившись в приборную панель, и вела себя так тихо, словно до сих пор не отошла от шока. Последнее, что ей хотелось услышать – чьи-то громкие крики радости и подбадривания по поводу ее чудесного спасения, которое в этот самый момент не казалось таким уж великим делом.
Испытав на себе нечто подобное, я знала достаточно, чтобы держать рот на замке. Тот, кому не довелось пережить ничего страшнее насморка, всегда будет наготове с большой поздравительной открыткой, полной банальностей и житейской мудрости. Если бы мне давали один доллар каждый раз, когда мне хотелось заткнуть на хрен рот таким людям, я могла бы трижды купить и продать Дональда Трампа.
Когда мы въехали на подъездную дорожку, Шон катался верхом на Д’Артаньяне. Он держался в седле как влитой и прекрасно чувствовал жеребца – годы тренировок с немецкими мастерами не прошли даром. Всадник и гнедой красавец, едва касавшийся копытами земли, пересекали арену быстрым галопом и казались единым целым. Как бы мне хотелось быть там вместе с Шоном. Внешний мир отступает, когда я сосредотачиваюсь на каждом шаге коня подо мной. В нашем виде спорта нет времени на посторонние мысли. В редкие моменты рассудок вовсе отключается, и ты остаешься с животным наедине. Общение – простой обмен чистой энергией. Процесс отсутствует напрочь; нет цели, плана, церемонии, противоборства и результата. Лишь замысел и воплощение.
Как жаль, что остальная часть жизни редко проходит без осложнений. Я остановила машину перед коттеджем, обошла ее и открыла дверь для Лизбет – думаю, что в противном случае, та продолжала бы неподвижно сидеть, уставившись в пространство.
– Пошли, детка, – позвала я. – Разместим тебя.
Пришлось положить руку ей на плечо, чтобы двинуться дальше, иначе девушка просто остановилась бы и стала украшением лужайки. Войдя в дом, я отвела ее в гостевую комнату и показала, как работает душ. Пока она мылась, я приготовила для нее свои спортивные штаны и футболку, затем пошла на кухню и разогрела немного лапши.
Елена Эстес – богиня домашнего уюта.
Ни один из моих знакомых представить такого не мог (а так хотелось), но это было частью моей легко поддающейся воспитанию натуры. Это качество передалось мне не по наследству. Еще до того, как я появилась на свет, родная мать продала меня человеку, предложившему наивысшую цену. Оно также досталось мне не от Хелен – моей приемной матери.
Полагаю, я всему научилась методом проб и ошибок. Представляя, какой мне хотелось и не хотелось стать, когда у меня будут собственные дети.
Мы с Беннетом хотели троих. Мальчика, девочку и ребенка-награду. Я пребывала в восторге от этой идеи: выбирала имена и мысленно намечала, что мы будем делать вместе, как семья.
В итоге ни брака, ни ребенка, ни семьи.
Где-то после тридцати я с этим примирилась. У меня нашлось другое призвание. Я посвятила себя карьере. Никогда не была социальным существом и с давних пор довольствовалась собственной компанией. Это меня устраивало. Не нужно соответствовать чьим-либо идеалам совершенства или терпеть бесконечное разочарование. Я в состоянии найти удовлетворение в самой себе.
Удовлетворение – или нечто очень близкое к нему, к чему я только могла приблизиться.
Я привыкла быть настолько безответственной и спонтанной, эгоистичной и упрямой, насколько только могла пожелать. Меня всегда возмущало, когда приходилось поступаться своим временем, планами. Я не должна была уважать чужое расписание или чужие ожидания.
Таковы мои плюсы и минусы.
Однако случались времена – когда, например, двенадцатилетняя Молли Сибрайт пришла и доверилась мне; и вот теперь Лизбет, которая во многих отношениях наивнее, чем когда-либо была Молли – меня накрывала старая тоска, и я размышляла, как все по-разному могло обернуться для Елены Эстес, если бы только… Я никогда не позволяла этой тоске длиться долго. Слишком болезненная и пустая трата времени.
Я поставила чашку с супом на поднос и понесла его в гостевую комнату, постучав, прежде чем войти.
Свои вьющиеся волосы она закрутила во влажный узелок, но, по крайней мере, они были чистыми. Лизбет надела оставленную мной одежду и приняла полюбившуюся за день позу – уселась, упершись в спинку кровати и подтянув колени к подбородку. Пальцы теребили висящий на шее медальон.
– Поешь немного, если сможешь, – предложила я, опуская поднос на прикроватную тумбочку. – Это успокоит горло. Меня саму на днях душили, так что я знаю, о чем говорю.
Она взглянула на меня, не уверенная, что делать с тем, что я сказала.
Я пожала плечами и присела на кровать.
– Мир катится в ад, что тут скажешь?
Лизбет закрыла глаза и покачала головой.
– Я не знаю, как все случилось, – прошептала она. – Не понимаю.
– Полагаю, людей не убивают, не избивают и не обращаются с ними как с дерьмом там, откуда ты приехала.
Девушка меня не слушала. Она накрыла голову руками, будто та раскалывалась.
– Это все моя вина, – пробормотала она.
– Ты слишком высокого мнения о своей персоне, – возразила я.
Смущенная и обиженная, Лизбет открыла глаза и посмотрела на меня в ожидании объяснений.
– Считаешь, что у тебя есть власть управлять вселенной и всеми в ней живущими, – пояснила я. – Думаешь, если бы только смогла убедить Ирину не ходить на ту вечеринку… Нам обеим известно, что ничто не могло остановить Ирину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
