заметил Гордон после окончания соревнования. — Они готовили дружно, сплоченно и были внимательны к деталям. От меня вы одно очко уже заработали только за это.
Мы радостно поаплодировали друг другу. Потные, взволнованные, но довольные.
Жюри пробовали блюда не спеша, заставляя нас и зрителей нервничать.
Наш суп получил первое очко. Второе блюдо жюри не понравилось, зато команда Альвисса получила шанс. Теперь всё зависело от пирога. Если нам — то есть мне, ибо я делала тесто и начинку — удастся удивить жюри, то отпразднуем победу. Но если Рико справился лучше, то мы в беде.
Джеймс выступил вперёд.
— Итак. В сегодняшнем соревновании… выигрывает команда… чей пирог получился чуть лучше, чем у команды соперников…
Сердце забилось в горле. Я схватила руку Беркера и крепко сжала её, он сжал мою в ответ.
— И это команда…
Боже, я сейчас в обморок упаду. Нельзя же так издеваться над людьми!
— Сегодня команда, которая не будет играть на иммунитет…
Чувствуя, что теряю терпение, я зажмурилась. Меня приобнял Мерти с другой стороны, и я заставила себя снова открыть глаза. С противоположной стороны на меня смотрел Бернардо.
Джеймс улыбнулся шире и ещё громче произнёс:
— Победитель этого сложного соревнования…
73
Я взошла на балкон, как на пьедестал, вальяжно развалилась в кожаном кресле и с ехидным выражением лица наблюдала развитие событий внизу. Впервые я поняла, что мы честно заработали свою победу. У всех недоброжелателей дымились хвосты. Бернардо вот-вот вспыхнет, таким злым он казался. Эмиль умудрился бросить пару колких фраз в их адрес, взамен получил ядовитые ответы, но они только позабавили.
С наших лиц не сходили улыбки, и только Дамьян оставался серьёзным.
— На следующей неделе кто-нибудь из них окажется в вашей команде и отомстит.
— Мы играем сегодня, — ответил Мерти. — Почему мы не можем радоваться?
— Вы не отличаете радость от злорадства.
Эмиль махнул на него рукой.
— Злорадство — это мелочь, — сказал он. — А вот подставлять человека — это уже не смешно.
— Вы всё Розалию им простить не можете?
— А ты вдруг решил, что всё это не имеет значения? Или ради себя любимого стараешься? — Беркер стукнул меня в колено костяшкой пальца, но меня уже было не остановить. Слишком долго я молчала. Дамьян строит из себя самого умного, но так ли оно на самом деле? — Что? Что ты смотришь так на меня? Не будь слишком самоуверен. Я знаю, что у тебя не просто цель победить. Ты всех нас считаешь лузерами и смеёшься за глаза над нашими выходками, ставя себя выше всяких интриг. Но сам их плетёшь и не отрицай.
На меня смотрели не только Мерти, Эмиль и Беркер. Не только жюри и участники наблюдали за мной снизу. На нас направили камеры.
Дамьян сложил руки на груди и поднял голову.
— Каким же образом я плету интриги?
Я посмотрела вокруг себя. От меня ждали резонных ответов. Понимая, что опозорюсь, если не скажу правду, а если скажу, то наживу себе врага, я растерялась. И Дамьян, похоже, не подозревал, что я кое-что знаю. Никто не подозревал. Поэтому на меня смотрели с недоверием.
«Сказала ‘гоп’, придётся прыгать, Найджела», — мысленно сказала сама себе и заговорила.
— В одну из недель, когда капитаном была я, и мы играли на иммунитет, я видела, как ты испортил бонфиле Бернардо.
Внизу зашептались. Со стороны жюри не исходило ни звука. Оператор навёл на меня камеру.
— Пока Бернардо ушёл за чашками, ты повернулся к его тумбе, сделав вид будто чихнул. Я своими глазами видела, как ты бухнул в его сковороду тмина, поэтому жюри показалось бонфиле Бернардо тяжёлым, и ты заработал иммунитет.
— Может, тогда расскажешь заодно, как Бернардо вместе с Андриусом подставили Розалию? Почему об этом ты молчишь?
Вдруг раздался голос Джеймса.
— Я хочу посмотреть повтор той программы. Найдите момент, о котором говорит Найджела.
Доказательство нашли быстро. Причём легко выявили мухлёж со стороны нашего правильного Дамьяна. Гордон Марлоу был беспощаден. Мало того, что он потратил семь минут эфирного времени на длинную нотацию, так ещё решил добить Дамьяна. Он назначил ему штраф — отправил на «отсев».
Помимо Дамьяна на «отсев» ушли Ханна и Альвисс, что выяснилось в ходе игры.
Мне было непонятно лишь одно: почему на выходке Бернардо и Андриуса не сосредоточили внимание? Этот вопрос я позже задала Мерти, когда мы приехали на виллу.
— Не странно? Я озвучила правду, выставив Дамьяна в неприглядном свете. Дамьян, в свою очередь, рассказал о махинациях Бернардо и Андриуса, но об этом промолчали. Почему? Почему? — моему возмущению не было предела.
— Это ещё раз доказывает, что их кто-то покрывает.
Мы подошли к дому мальчиков, оттуда я собиралась прогуляться до своего дома, а это каких-то пять шагов. Но не успела развернуться, как меня приплющило к стенке мощнейшей силой. Горло сжимала чья-то рука. В ухо кричал Андриус.
— Тварь! Когда ты перестанешь мешаться под ногами?
74
Мне угрожал не Дамьян, которому досталось от жюри. Не Бернардо, который был способен на это. А Андриус.
Он-то куда лезет?
— Утихомирься! — крикнул Мерти, пытаясь оторвать руку Андриуса от моего горла.
Я дышала через нос. Андриус не пережимал дыхательные пути, но пошевелиться я не могла, как и что-либо ответить. Мерти начинал злиться, но добиться ничего не мог.
— Зачем ты это делаешь? — Глаза Андриуса стали шире.
— А зачем вы всё это делаете? — в ответ кричал Мерти. — Сами чем лучше?
— Отпусти её, — приказал кто-то. Я не сразу разобрала, кому принадлежит голос — от страха и тумана в голове я мало что соображала. Когда Андриус подчинился и отошёл в сторону, я увидела Бернардо. Он тут же обнял меня, поцеловал в макушку и прошептал: — Прости.
Я нашла в себе силы посмотреть
