Когда он смотрит на свои брюки, Эшли смотрит на меня и прикусывает губу.
— Прекрати! — беззвучно говорю я ей.
— Э-э, спасибо?
Она пожимает плечами.
— Всегда пожалуйста. Я всегда вижу тебя только в церковной одежде, так что приятно видеть, что у тебя есть повседневная сторона.
Бен переминается с ноги на ногу и потирает затылок, как будто каждое слово из уст Эшли вызывает жар в комнате.
— Бетани! — Эллиот бежит по коридору, ее волосы собраны в высокий хвост, дополненный огромным черным бантом. — Посмотри на рубашку, которую мне прислали из радиошоу! — Она показывает на напечатанную спереди фотографию Джей Ти.
— Это очень мило с их стороны. — Я обнимаю ее.
—Я все еще не могу поверить, что ты выиграл эти билеты, — говорит Эшли пастору Бену, который неловко улыбается.
Его глаза расширяются, и он кивает.
— Мм-хм. Давайте сделаем пару снимков, чтобы вы, ребята, не пропустили группу на разогреве. — Он достает свой телефон.
Я присаживаюсь на корточки рядом с Эллиот, обнимаю её и говорю:
— Сыыыр.
Эшли прижимается к Бену, задевает его и не извиняется за это. Она делает пару снимков и опускает телефон.
— Ладно, вы двое! Повеселись сегодня вечером.
Бен протягивает Эллиот ее куртку.
— Да, и позвони мне, если понадоблюсь. — Он протягивает мне ключи от микроавтобуса. — Спасибо, что идешь с ней.
— Это большая честь для меня.
На его лице мелькает тревога, и я уверена, что он беспокоится о безопасности Эллиот. Радиостанция дала нам билеты в какой-то VIP-сектор, так что мы будем подальше от толпы фанатов.
— Я напишу тебе, когда мы приедем и перед отъездом.
Его глаза расширяются.
— Хм. Отлично.
Ух, он действительно переживает.
Я хватаю Эллиот за руку и провожаю ее, оборачиваясь, чтобы увидеть Эш и Бена, стоящих бок о бок в дверном проеме. Бедный Бен. Ему потребуется чертовски много времени, чтобы избавиться от нее.
Помогаю Эллиот сесть в ее автомобильное кресло.
— Ты взволнована?
— Очень!
— Я тоже.
Мы прибываем в «Токинг Стик Ризот-арена» ровно в восемь часов. Парковка занимает больше времени, чем я предполагала, и к тому времени, когда мы проходим через охрану и находим свои места, разогревающая группа уже в середине выступления.
Мы сидим в первом ряду, так близко, что я вижу сережку в носу солиста и змеиную ткань его штанов. Взгляд Эллиот прикован к огням, и на мгновение мне становится грустно, что ее первый концерт — не концерт ее собственного дяди. В конце концов, Джесси — взрослый человек, и, если бы его племянница была важна для него, он бы сделал это.
Я стараюсь не думать о Джесси на сцене, но это невозможно. Представляю, как его высокое худощавое тело движется в такт музыке, а хриплый голос заполняет арену на восемнадцать тысяч мест. Группа на сцене, я слышала их по радио несколько раз — еще до того, как поклялась отказаться от музыки — они и в подметки не годятся Джесси.
Мы раскачиваемся на своих местах в такт музыке, и Эллиот кажется полностью поглощена происходящем. Места вокруг нас заполняются, VIP-секция готовится к выступлению Джей Ти.
— Теперь уже недолго ждать! — кричу я Эллиот сквозь музыку, и она кивает.
Наконец группа объявляет свою последнюю песню. Толпа теперь гораздо гуще и ревет, когда последняя нота звенит в пещерообразном пространстве.
— Спасибо!
Огни на сцене гаснут.
— Что они делают? — спрашивает Эллиот.
— Они должны подготовить сцену для Джастина Тимберлейка.
Эллиот начинает нервничать, поэтому я позволяю ей бегать по закрытой VIP-секции, забираясь на перила и огибая их.
Проходит десять минут, прежде чем из динамиков доносится бренчание электрогитары. Эллиот бросает взгляд на сцену, и арена взрывается аплодисментами.
— Мне очень жаль, — раздается голос из динамиков, и моя кожа гудит от узнавания. — Я не мог придумать другого способа заставить тебя выслушать меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мой пульс учащается, а желудок сжимается.
— О Боже…
Единственный прожектор падает на середину сцены и…
— Джесси! — Эллиот подпрыгивает и хлопает в ладоши.
Стены арены практически трескаются от силы ответного рева.
— Вау, — говорит он и сияет своей мегаваттной улыбкой. — Этого я не ожидал, спасибо.
Толпа разражается еще одним оглушительным взрывом аплодисментов.
Грохот его смеха льется из динамиков, как теплый мед.
— Большое вам спасибо, ребята, но...
Все кричат так громко, что мне хочется заткнуть уши, но я не хочу пропустить то, что он скажет. Почему он здесь?
Джесси снова смеется.
— Мне бы очень пригодилась ваша помощь. Есть... есть кое-что, что я хотел бы сказать. Могу ли я получить немного больше света в VIP-секции?
Вспышка света освещает нашу секцию. Толпа в конце концов затихает настолько, что его можно услышать.
Он смотрит прямо на меня, как будто знает, где я буду сидеть. Мягкая улыбка изгибает его губы.
— Господи, как же я скучал по тебе.
— Меня сейчас вырвет, — говорю я себе.
— Нет. — Его глаза расширяются. — Пожалуйста, не надо. Только не снова.
Большая рука протягивает мне сзади что-то похожее на рвотные пакеты из самолета. Я медленно поворачиваюсь и вижу, что Джонни улыбается мне.
— На всякий случай, — говорит Джонни.
Я беру пакет и прижимаю его к животу. Снова поворачиваюсь к сцене.
— Что ты делаешь?
Он достаточно близко, чтобы читать по моим губам, и, если это вообще возможно, Джесси Ли смущается.
— Я написал тебе любовное письмо в виде альбома, но в нем никакого проку, если ты отказываешься его слушать.
Мои щеки пылают, и я сжимаю пакет в кулаках.
— Я сплю.
— Нет. Это единственный способ заставить тебя услышать меня. — Он бренчит на гитаре. — Одна песня. Если, выслушав меня, ты уйдешь, ну... — Он прочищает горло. — Мне придется принять твое решение. — Еще одно бренчание, на этот раз в другой тональности. — Мне это будет неприятно, но я приму это.
Джесси отходит от микрофона, и его пальцы танцуют по струнам. Он сияет, как темный ангел, одетый во все черное под единственным прожектором на затемненной сцене. Его предплечья и бицепсы напрягаются, когда он ловко перебирает струны на гитаре, создавая самое замысловатое и красивое вступление, которое я когда-либо слышала.
Его губы касаются микрофона, и он закрывает глаза.
Ты слишком много болтаешь
Ты никогда не слушаешь, что я говорю.
Ты не умеешь петь, любишь командовать.
Но я не могу насытиться тобой
Присоединяется группа с хриплым нисходящим ритмом. Тошнота отступает, а сердце колотится сильнее с каждым словом, слетающим с его губ. Его голос гортанный, каждая нота вырывается из его легких с настойчивостью и значимостью.
Ты принесла огонь туда, где было горе.
Ты сражалась с демонами своей улыбкой
Ты привлекла мое внимание, дала надежду на завтра.
Ты научила меня бороться за то, что стоит того.
Любой может сказать «я люблю тебя»
Одноразовое обещание, пользуемое как шлюха.
Я разбрасывался им повсюду, износил до дыр.
А ты, ты заслуживаешь большего.
Толпа тоже поет, повторяет слова вместе с Джесси, зажигая комнату. Они поднимают свои мобильные телефоны, и я оказываюсь в море света, которое колышется в такт барабанам Райдера.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ты слишком хороша.
Ты делаешь все лучше
Я никогда не буду достоин тебя
Но, все равно, прошу, выбери меня
Я скучаю по тому, как ты ощущаешься.
По твоему дыханию на моей коже.
