Я была очень близко от ворот в углу, образованном кирпичной стеной и стеной дома, и меня можно было увидеть только из гостиной, если бы кто-нибудь встал прямо у окна и выглянул наружу.
Было темно, и на эту часть стены не падал свет из комнат. Я замерла, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Сделала глубокий вдох, потом другой.
Растянувшись во весь рост на узкой стене, я рискнула передвинуться настолько, чтобы посмотреть вниз. Было трудно рассмотреть то, что находилось прямо подо мной, я разглядела только, что там что-то растет. Похоже, мне придется упасть в кусты роз, но такая уж была им уготована судьба.
Как оказалось, мое приземление принесло вреда больше мне, чем розам. Толстый стебель в середине неистово ткнул меня в бедро, я была уверена, что он прорвал брюки и кожу под ними. Но я не могла издать ни звука. Прикусив губу, я стала выбираться из кустов.
Спустя секунду, собравшись и не обращая внимания на пульсирующее болью бедро, я сошла с мягкой клумбы и, перешагнув через кирпичный бордюр, ступила на траву. Земля была влажной от вчерашнего дождя, и я знала, что перепачкалась грязью. Присев на корточки, я стала продвигаться к огромному венецианскому окну. В доме горел свет.
Фелисия, слава богу, стояла спиной ко мне, лицом к Толливеру. Брат, стоявший перед ней, поднимал руки вверх.
Дела плохи.
Это означало, что Фелисия держит пистолет.
Плохо было и то, что Фелисия была вся в крови. Ее белые брюки были в темных пятнах… Как обстояло дело с темно-зеленым свитером, я не могла сказать.
Неподалеку находилась раздвижная стеклянная дверь, но я не знала, заперта она или нет. Если Фред работал в саду этим утром, он мог оставить ее открытой. Или мог машинально ее запереть, прежде чем отправиться в наш отель, чтобы отдать нам вознаграждение. Раньше я не догадалась проверить ту дверь.
Она была закрыта. Конечно же, закрыта.
— Почему он меня не любит? — завопила Фелисия так громко, что я ясно расслышала ее через стекло. — Почему, к дьяволу, он меня не любит?
Она говорила не об отце. Она имела в виду Джоэла, конечно. Все случилось из-за Джоэла.
— Они будут обвинять тебя, — сказала Фелисия. — Они будут обвинять тебя, и у меня появится еще один шанс. — Она подняла пистолет.
Даже если б я смогла проникнуть в комнату, между мной и ею стояли стул и стол. А между Фелисией и Толливером ничего не было. Я поняла, что должна сделать.
Я вытащила из бордюра кирпич. Сунула его под мышку и набрала 911. Когда мне ответили, я сказала:
— Я Харпер Коннелли, я у дома Фреда Харта — две тысячи двадцать два по Спрингсон-валли. Фелисия Харт собирается выстрелить в меня.
Потом очень осторожно положила телефон на землю и приготовилась. Я выпрямилась и посмотрела Толливеру в глаза. Он смотрел на меня через плечо Фелисии, лицо его было полно ужаса. Он чуть заметно покачал головой, предупреждая, чтобы я этого не делала.
— Фелисия! — завопила я и изо всех сил швырнула кирпич в стекло.
По стеклу побежала паутина трещин.
Громкий шум испугал Фелисию, она круто обернулась и без колебаний выстрелила.
Толливер бросился на нее сзади, как раз когда стекло разлетелось вдребезги перед моим лицом. Пуля пролетела мимо моего уха. Я услышала это. Увидев, как задрожало стекло, я подумала, что сейчас оно дождем рухнет на меня и изрежет осколками.
Куски стекла ударили меня в щеку, почувствовав, как кровь заструилась по щеке, я отпрыгнула назад, на вымощенный плиткой дворик. Не успела я прикрыть глаза, как Толливер выкрутил пистолет из руки Фелисии и ударил ее рукоятью по голове.
Всего один раз.
Потом я оказалась под столом патио, вокруг меня лежали осколки стекла, осколки усеяли стол, я вся тряслась.
Толливер отпер дверь.
После он спрашивал меня, в порядке ли я. Он втащил меня в дом, приволок на кухню, схватил полотенце и начал промакивать кровь на моем лице. Куски стекла вонзились в лицо, мне было немного больно, пока я пыталась объясниться с ним.
Потом мы услышали звук полицейских сирен, а потом он обнял меня.
И все было кончено.
Медик скорой помощи делала что-то с моей щекой, что-то очень неприятное. Она вытаскивала кусочки стекла, и это было больно, но если бы в меня угодила пуля, мне было бы еще больнее. Медик несколько раз упоминала об этом, и я каждый раз соглашалась, хотя все с меньшим энтузиазмом.
Полиция Джермантауна любезно позволила детективам Лейси и Янг прибыть на место преступления, и они выслушали рассказ Толливера. Он рассказал о том, как Фред Харт посетил нас этим утром, будучи сильно пьяным.
Потом рассказал о телефонном звонке Фелисии.
— Она сказала, что хочет поговорить со мной здесь, выяснить все детали насчет визита ее отца и так далее. Я подумал, ей захотелось снова повидаться со мной, потому что мы… Мы несколько раз с ней переспали. С тех пор она регулярно мне названивала. Думаю, она пыталась следить за нашей с Харпер деятельностью, чтобы знать, где мы, на тот случай, если мы снова ей понадобимся. Так она и поступила.
— Зачем вы ей понадобились? — спросила Бриттани Янг.
Детектива отвлекли от каких-то домашних дел, на ней был спортивный костюм и кроссовки «Рибок». И ей следовало бы причесать волосы.
— Ей нужно было, чтобы мы нашли Табиту.
Толливер взял меня за руку, и я попыталась улыбнуться.
— Вы говорите, что она призналась в том, что похитила ее, — сказал детектив Лейси.
— Да, призналась. Фелисия знала, что Табита сядет с ней в машину. Она одолжила отцовский «лексус», чтобы никто не увидел ее собственной машины. Она думала, если кто-нибудь увидит «лексус» и доложит об этом, то Джоэла могут заподозрить. Но у него будет прочное алиби, поскольку она тем утром позвонила ему на работу и убедилась, что он оттуда никуда не уйдет. Фелисия рассчитывала, что Диана заподозрит Джоэла и с ним разведется, а может быть, Джоэл заподозрит Диану и даст ей развод. Возможно, стресс от пережитого разобьет их брак, даже если его не разобьет взаимное подозрение. К тому же Фелисия не любила Табиту. Она считала, что девочку предпочитают ее собственному племяннику Виктору. И она не могла просто убить Диану, чтобы расчистить для себя путь. Это не сработало, когда умерла сестра Фелисии.
— Вы говорите, что она имела отношение к смерти Уитни?
— Не вижу, каким образом она могла бы стать причиной рака Уитни. Но смерть сестры словно открыла для нее путь — так подумала Фелисия. Она сделала все, что могла, чтобы завоевать Джоэла после смерти сестры. Она часто приезжала из Мемфиса в Нэшвилл, обращалась с Виктором как мать, потом предложила переехать к ним на время, чтобы помочь Джоэлу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
