бьется сердце Лизы.
– Я достала противень из духовки. – говорит Дина, когда я возвращаюсь в дом.
– Спасибо.
– Будем ужинать?
– Знаешь, у меня пропал аппетит. Давай без меня, ага?
– Ладно.
– Прости, что так вышло.
– Ничего страшного.
И все. Ни слова упрека. Ладно… С этим я разберусь потом. А пока… Я поднимаюсь к себе, открываю поисковик и вбиваю в него нехитрый запрос «как донору органа найти своего реципиента». Тут же вываливается куча ссылок на тематические сообщества в социальных сетях и всевозможные чаты. Оказывается, у нас есть целые сообщества реципиентов. То, что информация о персональных данных донора не подлежит разглашению, равно как и наоборот, факт известный. Но я не теряю надежды… В конце концов, город у нас не такой уж и большой, если подумать. А каждая операция по трансплантации – на счету. Прибавь к этому то, что орган «живет» всего несколько часов, и… круг потенциальных реципиентов невольно сужается. Хотя, конечно, некоторые органы могут быть доставлены в центры трансплантации других городов. Почка, например, «живет» дольше. Ее можно довезти и до столицы… И тогда поиск существенно усложнится. Но сердце… сердце остается пригодным для трансплантации не так много времени. Значит… либо операцию по трансплантации делал отец, либо…
Поиск я начинаю с того, что подписываюсь на самое большое сообщество реципиентов в Телеграме. После я выписываю в столбик все клиники, где проводятся или проводились операции по пересадке органов. Их на всю страну несколько десятков… Не так уж много, но как определить, какие из них мне нужны?
Я бегу вниз:
– Дина! Дина…
– Что случилось?
– У тебя есть принтер?
– Нет. А зачем тебе? Я могу послать кого-нибудь…
– А, забей…
Несусь назад. Можно поступить проще… Без распечатанной для наглядности карты. Забиваю в поисковик «время полета». От нашего города и до всех других городов, где есть отделения или центры трансплантологии. Наверное, со стороны я выгляжу полным безумцем. Плевать. Я просто не могу сидеть на месте. Меня трясет от нетерпения и жажды действия.
К концу ночи мой список сужается до предела. Остается всего несколько городов кроме и… наш. Авария Лизы произошла утром. Значит, все ограничивается исключительно одним днем. Мне всего-то и нужно узнать, какие операции и где проводились год назад, десятого октября.
«Всем привет. Десятого октября прошлого года моя жена стала донором сердца, печени, почек и роговицы. Операцию потенциально провели в Ч… Но возможны и др. варианты. Ищу вероятных реципиентов…»
Зачем? Я должен, наверное, объяснить, с какой такой целью… Нетрудно догадаться, что далеко не всякий реципиент хочет знакомиться с родственниками своего донора, понимая, насколько тяжелой может оказаться подобная встреча. Но это так дьявольски сложно – объясниться, подобрать те самые верные слова, способные убедить. Тру воспаленные от напряженной работы глаза. Мозг перегружен. И, наверное, мне стоит отдохнуть, перед тем как продолжить. Говорят, утро вечера мудренее. Я поднимаюсь с пола. Прохожусь по разбросанным листам, удивляясь, почему их так много, к окну, за которым уже… светает? Ни хрена себе я завис. Не заметил даже, как пролетело время.
Ч-черт! Дина…
Выскакиваю в темный коридор. Вперед иду на автопилоте, зная, что если пройти прямо семь шагов – упрусь в комнату сыновей. Иду дальше, поворачиваю направо. Дверь в спальню Дины плотно прикрыта. Света нет, а значит, меня не ждут. И это неудивительно. Я все испортил, наверное.
Прижимаюсь лбом к косяку. Нашариваю в темноте ручку… И мне ведь хочется войти, вот что сбивает с толку! Войти не для того, чтобы потрахаться. А просто чтобы побыть с ней. С ней всегда спокойней. Уверен, если бы я нашел в себе силы ей рассказать, чем занимаюсь, она бы многое смогла мне объяснить. Разложить по полочкам то, чего я сам не понимаю. И тем самым унять тревогу.
Пальцы сжимают дверную ручку сильнее. И та вдруг удивительно легко поддается. В приоткрытую щель тянет знакомым ароматом, к которому примешивается… запах розы?
Глаза не то что печет, их вы-е-да-ет.
Я захожу внутрь. Дина такая хрупкая, что ее маленькая фигурка просто теряется во всех этих одеялах-простынях. Сажусь. Она лежит в позе эмбриона, лицом к окну. В груди щемит, трещат ребра… Я неуверенно, боясь разбудить, касаюсь ее бедра. А она, окоченевшему мне, кажется такой теплой… Пододвигаюсь ближе. Соскальзываю пальцами на живот и замираю, когда моей руки касается ее ладошка.
Господи, только молчи! Я не знаю, что сказать. Я так чертовски растерян…
Секунда, другая третья… Пока не начинает казаться, что мне ее касание просто почудилось.
Спасибо.
Я укладываюсь рядом, повторяя своим контур ее хрупкого тела. Губы кривятся, я широко открытым ртом скольжу по затылку Дины, надеясь ее теплом изгнать собственный холод. Дина вздыхает. Переворачивается, внимательно вглядываясь мне в лицо. Я понимаю… У нее ко мне наверняка скопилось много вопросов. Но дело в том, что у меня пока нет на них ответов. Я буквально тону в непонимании. Еще немного, и непонимание меня сожрет. Я лежу, абсолютно дезориентированный. А Дина поднимается... Перекидывает через меня ногу и медленно-медленно вбирает в себя. Туда-сюда. Она накачивает меня жизнью, как прибор искусственной вентиляции легких – бездыханного коматозника.
Раз. И я будто выныриваю из болота.
Два. Я ракетой взвиваюсь ввысь, преодолеваю притяжение земли и выхожу в открытый космос.
Три. Я в эпицентре большого взрыва. Меня складывает пополам ударной волной, меня ломает, крошит, перемалывает…
Бедра с силой толкаются вверх, и я надолго застываю в таком положении, касаясь постели лишь затылком и пальцами ног. А потом падаю, опрокидываясь с небес в одеяла.
– Прости…
– Ничего, – шепчет, – ты как сам?
– Нормально. Ужасно хочется спать…
– Тогда спи. Я побуду рядом.
ГЛАВА 32
Дина
Меня будят поцелуи. Они цепочкой тянутся вверх по моим ногам к кромке сбившейся во сне футболки. Горячий язык рисует влажную черту. Большие пальцы неспешно поглаживают выступающие кости на бедрах. Сквозь сон я тихонько вздыхаю и развожу ноги, открываясь, как будто это и впрямь возможно, что он примется ласкать меня… там. Край футболки задирается выше. Руки смещаются на юго-восток, Фед касается петельки клитора пальцем, несколько раз обводит по кругу и следом все же пускает в ход самый кончик языка. Настороженно пробуя.
– А-ха-х, – вздыхаю я, подкидывая
