приняли меня таким, какой есть, и заставили меня принять себя таким.
Мы никогда не заставляли друг друга прятаться. Мы видели хорошее, плохое и худшее.
Под всеми бедами, мучениями, злом мы были просто сломленными мальчиками. Невинные дети, брошенные в этот мир без защиты. Они не оставили нам выбора, не совсем.
Так что теперь монстры защищают друг друга.
И только друг друга.
Перевод группы: https://t.me/ecstasybooks
Месяц октябрь начал угасать так же быстро, как и наступил. Залы были украшены по этому случаю, все было украшено чем-то жутким или оранжевым. Вырезанные тыквы в общественных местах, тонкие линии, написанные на доске.
Осень полностью охватила приморский Орегон, сделав невозможным выйти на улицу без куртки, и по мере приближения Хэллоуина я становился все менее взволнованным.
Финалы уже были опубликованы для всех моих классов, все они где-то в первую неделю декабря, что означало, что я уже готовился к ним. Ноябрь будет не чем иным, как карточками и маркерами.
Раньше я любил Хэллоуин.
Не из-за переодевания, а из-за — Тридцати одного дня Хэллоуина. После школы свернувшись калачиком на диване с моими родителями с пакетом сахарной кукурузы и попкорна, чтобы посмотреть старые фильмы ужасов. Все мы смеемся над дерьмовой графикой или дрянными сюжетами. Мало что могло побить это.
В этом году я почти не смотрела ни один из них.
Моя жизнь была достаточно похожа на триллер.
Потом был бал, который должен был состояться на следующей неделе. Я всегда хотела попробовать одеться в маскарадный костюм, потому что раньше у меня не получалось это делать. Но зная, что я просто исчезну через несколько секунд после того, как это начнётся, просто чтобы помочь четырем людям, на которых мне было наплевать, это лишило меня удовольствия.
Даже когда Томас дал мне денег на платье. Даже после того, как мы с Лирой их выбрали, я все еще не могла заставить себя возбудиться по этому поводу. Я мстительно надеялася, что не смогу попасть в сейф или там сработает сигнализация, так что их поймают.
С другой стороны, если их поймают, то и меня тоже. Они получат пощечину, а меня исключат. Лира была права с самого начала, здесь они были неприкасаемы. Годы и годы репутации, построенной на их фамилиях, сделали невозможным их наказание.
— Верно это или нет, рекурсивная функция должна каким-то образом контролировать количество повторений? —спрашивает Лира через библиотечный стол, Twizzlers свисает с уголка ее рта, когда она откидывается на спинку стула, ноги немного приподнимаются над землей.
Я кладу голову на руки и смотрю на стол: — Правда.
— Правильный! Еще один вариант для гения математики. — объявляет она, бросая карточку в стопку перед нами. Мы сели друг напротив друга, оба с открытыми ноутбуками и по меньшей мере тремя открытыми книгами, заметками, ручками, маркерами. Мы думали, что объединение выпускных экзаменов с нашим временем имеет смысл, пока мы не попытались сосредоточиться на трех вещах одновременно, пытаясь написать четырехстраничные работы.
Как так получается, что я учусь на математике, а до сих пор пишу чертовы работы?
Я беру одну из синих каталожных карточек: — Расскажи мне о структуре липидов.
Конечно, Лира специализировалась на энтомологии, а второстепенной — на биологии. Когда она закончит учебу, она хотела провести клиническое исследование того, как определенные насекомые могут иметь потенциальное медицинское значение.
Когда она сказала мне, я подумала, что она немного сошла с ума, но потом подумала о том, что змеиный яд используется в некоторых сердечных препаратах, так почему бы нам не использовать насекомых?
— Мономер, глицерин и три жирные кислоты. Элементы включают углерод, водород и кислород. — Она жует кусочек красной скрученной конфеты, глотая, прежде чем я киваю.
— Тебе вообще нужно учиться? Я выгибаю бровь, улыбаясь.
— Наверное, нет, — пожимает она плечами, бросая в меня конфету. Он бьет меня в грудь, заставляя нас обеих смеяться.
Именно в такие моменты я чувствовала себя наиболее комфортно. Когда моя жизнь стала всем, чего я хотела. Учебные сессии с кем-то, кого я могла бы назвать своим другом.
Рассеянно я провожу большим пальцем по среднему пальцу, словно играю с кольцом. Слегка приподнятая кожа под костяшками пальцев заставляет меня смотреть вниз. До сих пор в шоке, что это вообще есть.
— Это больно? —с любопытством спрашивает Лира.
Макияж, который я наложила поверх него, начал блекнуть, и мне скоро нужно будет нанести его повторно.
— Нет. Думаю, было бы лучше, если бы было больно.
— Почему?
— Тогда я была бы более склонна ненавидеть это.
Я пообещала себе, что буду откровенна и честна с Лирой во всем. В том числе и то, что сама татуировка была красивой. Мне нравилось, как буквы умещаются в пространстве моего пальца, буквы А и С закручиваются, как лианы вокруг розовых кустов.
Я подумала о том, чтобы прикрыть его настоящей розой, когда все это будет сказано и сделано. Просто чтобы высказать Алистеру в лицо, что со всем, что он кинет в меня, я смогу справиться.
Даже если это была вечная память о нем.
— Должен ли я обижаться, что меня не пригласили на эту учебную сессию? Голос Истона Синклера напоминает мне утренний кофе. Гладкий, теплый, все, что вам нужно, чтобы начать свой день.
Я поднимаю голову, глядя на него с улыбкой: — Чрезвычайно обижен. — Я шучу: — Я потеряла твой номер, иначе я бы пригласила тебя.
Маленькая белая ложь. Я потерял его. После того, как намеренно выбросил. Истон был милым, я уверена, что он был отличным парнем, и если бы мне представилась возможность, я бы приняла от него предложение о свидании, но только не тогда, когда у него была девушка.
Один из тех, что я видел, довольно хорош. Я имею в виду, она смотрит на меня так, будто я должна чистить ей туфли, но она все еще кажется милой. И никто никогда не заслуживает того, чтобы его обманывали.
Моя мама учила меня, что, если он изменит с тобой, он изменит и тебе. Вспомните техасский акцент.
— Без проблем. — Он плавно отвечает: — Привет,
