провела целый день в доме Тэтчера, встречаясь с его очень нормальными бабушкой и дедушкой на Рождество. Когда я говорю вам, что это был самый странный день в моей жизни, я имею в виду это. Четверо самых хаотичных, поврежденных мужчин, которых я когда-либо встречала, вели себя как идеальные джентльмены для маленькой старушки по имени Мэй.
Это еще больше доказывало, что у всех у них была душа, как бы они ни старались ее скрыть.
Наш профессор выбрала это время, чтобы войти, сосредоточив все наши взгляды на переднем плане и указывая на классную доску, где она начала писать. Латинские слова были не чем иным, как тарабарщиной в моей голове, от недостатка сна и понимания.
Наконец-то начался второй семестр. Для меня это означало новый набор курсов, еще один шаг к моему будущему, но это всегда означало шаг в неизвестность.
Какими бы нормальными ни были последние несколько недель, я знала, что делал Алистер, когда оставался с парнями. Замысел, планирование, разработка плана, который закончится тем, что мэр Пондероз Спрингс окажется на глубине шести футов.
Вот только сейчас этим занимались следователи. Ставки были выше, и, хотя это заставляло меня нервничать, они едва ли менялись. Они знали, что сделали, и были готовы заплатить за эти действия, если для этого придет время.
Я прищуриваю глаза, читая слова мелом,
Temet nosce
— Кто-нибудь знает что это значит? — Женщина средних лет, успешная на вид, спрашивает спереди, осматривая толпу в поисках смелой руки.
Когда ей не отвечает никто, кроме тишины, она вздыхает, готовая дать нам перевод, но ее прерывает дверь лекционного зала, открывающаяся с тяжелым скрипом. Человеку свойственно быть любопытным, открывать неизведанное.
Вот почему все поворачивают головы к входу, глядя на человека, который входит позже.
Светлые волосы клубничного оттенка свисают короткой стрижкой до плеч, касаясь верхней части плеч, когда она входит, прижимая книги к груди. Походка с отработанной грацией и женственностью, за которую я бы убила. Меня заинтересовала не ее красота, а то, как все в классе вздыхают и смотрят.
Все, кажется, застыли, глядя на эту бедную девушку, которая не знает, что делать, кроме как смотреть в ответ. Как будто призрака увидели.
— Кто это? —шепотом спрашиваю Лиру.
Слышу тиканье часов на стене.
Один.
Два.
Три.
— Сейдж Донахью.
Помните, когда вы были ребенком, и они кричали на вас за то, что вы тыкали в огонь? Сказал тебе, что ты насаешь на кровать, если продолжишь это делать, или, что еще хуже, тебе будет больно. Затем вы росли в страхе перед потрескивающим жаром, зная, что если вы прикоснетесь к нему, будут последствия.
Я тот огонь. Пламя. Пламя.
Непредсказуем так, как вы никогда не могли себе представить. Меня не приручить, это невозможно. Я горю слишком сильно, слишком жарко, чтобы меня когда-нибудь потушили.
Ты играешь со мной и остаешься сожженным. Изжаренный заживо, остался только с обожженной кожей и волдырями, чтобы помнить меня.
Спичка у меня во рту трескается, разрываясь надвое между зубами. Разделение прямо посередине, единственный звук, который можно услышать в этом классе.
Я думал, что это травка заставляет меня спотыкаться, мой мозг играет какую-то дурацкую шутку. Но все остальные, казалось, тоже попали в ловушку моей галлюцинации, а это означало, что мой худший кошмар только что вернулся в мою гребаную жизнь.
Она вернулась.
Лира и Брайар сидели рядом со мной, шепча о новой ученице, которая привлекла всеобщее внимание.
Да, раньше она была хороша в этом. Быть всеобщим зеницей с теми натуральными клубничными волосами, которые всегда выглядели как пламя, обвивающее мою руку.
Золотая девочка для всех, пчелиная матка, раллийная девушка, возлюбленная возвращения на родину. Все сладкое и сахар, который застрял у меня в зубах, прежде чем я его вырвал. Я уверен, что я был единственным, кто ненавидел ее. Наверное, потому, что я был единственным, кто действительно знал ее.
У мисс Американы были демоны. Скелеты. Вещи, о которых она бы умерла, если бы кто-нибудь узнал.
Пустые, безжалостные голубые глаза смотрят в мои, и я чувствую, как начинает дергаться моя рука. Голубые глаза, как самое горячее пламя, и я лучше всех знал, на что похожа игра с этим пламенем.
Мои мышцы начали тикать, когда я отказывался отводить от нее взгляд. Я был в секундах от того, чтобы схватить зажигалку и поджечь это место. Готова сжечь все воспоминания, которые она принесла в эту комнату.
Воспоминания, которые танцевали вокруг меня, как тени.
Желание росло все выше и выше.
Это было частью меня.
Я родился, чтобы все горело.
Изящные конечности, бледная кожа с огненными веснушками, губы в форме сердца.
Мой самый большой секрет.
Моя худшая ошибка.
Девушка, которая когда-то сожгла мои грустные воспоминания только для того, чтобы стать бензином, который их подпитывал.
Завтра птицы будут петь, Сейдж.
Я повторил слова, произнесенные ее голосом в последний раз, когда мы разговаривали.
И я сожгу каждую из них до гребаного огня.
Конец
Перевод группы: https://t.me/ecstasybooks
