слетевшие с ее губ. У моей мамы не могло быть жениха. Черт возьми, да у нее даже парня не было. Моя мать была чертовым генеральным директором КЖКНМ — Клуба Женщин, Которые Ненавидят Мужчин. Она не встречалась с мужчинами — она их ненавидела.
Обнявшись, странная парочка подошла к нам. Моя мама в объятиях мужчины.
Опять же — что, черт возьми, происходит?
— Э-э, кажется, это личное дело, так что нам с Сарой пора идти, — произнес Лэндон, вставая со своего места.
— Наверное, это хорошая идея, — согласилась Мима.
— О Лэндон! Можешь отвезти меня обратно к моему дому? Я приехала с Шей, а она, очевидно, слишком занята, чтобы довезти меня обратно, — обратилась к Лэндону Сара, медленно поглаживая свою руку.
Я едва не закатила глаза прямо перед ней, но сдержалась.
Кроме того, сейчас меня куда больше интересовал незнакомый человек по имени Дэвид, стоявший в гостиной моей бабушки.
— Конечно, — согласился Лэндон.
Они со всеми попрощались и поспешили прочь, оставив нас вчетвером.
— Извините, я не знала, что у нас будут еще гости, — сказала мама. — Мы бы принесли больше вина.
— Ты помолвлена?! — закричала Мима, проигнорировав мамины слова.
Лицо мамы покрылось румянцем, и Дэвид взял ее за руку.
— Если честно, я не знала, как вам сказать, но мы встречаемся уже некоторое время.
— Как долго? — спросила я.
— Три месяца, — ответила мама.
— Три месяца?! — задохнулась я. — И ты даже не сказала, что у тебя есть парень?!
— Тише, тише, мисс девятимесячные отношения, о которых никто ничего не знал. Сомневаюсь, что тебе следует ее поучать, — вмешалась Мима, обрывая мои претензии.
Туше.
— Но как вы познакомились? — задала вопрос Мима, усаживаясь за стол.
Она жестом пригласила маму и Дэвида сесть рядом, что они и сделали.
— Когда я приехала за Беллой три месяца назад, возникла небольшая путаница с документами. Оказалось, что Дэвиду тоже обещана моя милая Белла. Он пришел в то же время, что и я, и, конечно, я была в ярости. Вы же знаете, как сильно я влюбилась в Беллу с первой же секунды.
— Слишком сильно, на мой взгляд, — добавила Мима. — Продолжай.
— Да и Дэвид тоже был страшно недоволен ситуацией. В итоге мы пришли к соглашению, что станем воспитывать Беллу вместе.
О Господи Иисусе. Неужели это происходит на самом деле?
— И однажды вечером, когда настала моя очередь отвозить Беллу, я понял, что у Камиллы ужасная простуда. Я врач, и…
— Врач?! — Мима просияла, ее глаза расширились от радости. — Продолжай!
Дэвид застенчиво продолжил:
— Да, я врач, и я хотел прописать ей что-нибудь, чтобы она почувствовала себя лучше. Но вы же знаете Камиллу. Ей трудно давать советы. Особенно когда эти советы исходят от мужчины. Но все же я настоял. Некоторое время мы препирались, и в конце концов она сказала, что она медсестра и может позаботиться о себе сама. А я ответил, что тот факт, что она может позаботиться о себе сама, совсем не означает, что она должна это делать. Короче говоря, выяснилось, что мы работаем в одной больнице, и мы полюбили друг друга, препираясь и угощая друг друга паршивым кофе из автомата. Я предложил ей выйти за меня замуж, она согласилась, и вот мы здесь! Знакомимся с семьей! — Он повернулся ко мне с самой широкой улыбкой: — Кстати, Шей, привет. Так приятно с тобой познакомиться. Камилла все время говорит о том, какая ты замечательная.
Я бросила на него самый безучастный взгляд, известный человечеству.
— Все это так захватывающе! Давайте откроем вино, чтобы отпраздновать! — воскликнула Мима так, словно только что услышала самую невероятную историю в своей жизни.
— Подождите, этого не может быть. Вы двое на самом деле не помолвлены. Что происходит? Мама, ты бы не вышла замуж за того, кого не знаешь.
— Ты права. Я бы никогда так не сделала. Но Дэвида я знаю. Мне кажется, что я знаю его всю свою жизнь.
— Это так смешно и по-детски, — фыркнула я, недоверчиво качая головой. — Прости, но я не собираюсь делать вид, что все в порядке.
— Шеннон София, следи за своим тоном, — приказала Мима.
— Прости, Мима, но это безумие. Ты ошибаешься, мама. Ужасно ошибаешься. Ему явно что-то от тебя нужно. Он бы не стал жениться на тебе просто так.
В тот момент, когда слова слетели с моих губ, я ощутила их горечь. Мамины глаза наполнились слезами.
— И почему это, Шей? Потому что я недостаточно хороша? — спросила она.
— Нет. Подожди. Я не это имела в виду. Я хотела сказать, что никто не обручается так быстро. Тебе нужно больше времени, чтобы увидеть его истинное лицо.
— Шей, — Мима вздохнула. — Не каждый человек — монстр.
— Да, но каждый человек способен причинить тебе боль.
— Когда ты стала такой, Шей? Когда ты стала такой холодной? — спросила мама, заставив меня удивленно приоткрыть рот.
— Ты шутишь, мама? Все, что я знаю о ненависти к мужчинам, я узнала от тебя.
Что я несу?
Как эти слова могут слетать с моего языка?
Когда я стала такой жестокой?
По маминым щекам покатились слезы, и Дэвид принялся ее успокаивать. Мима смотрела на меня потрясенным взглядом:
— Знаешь что, Шеннон София, возможно, тебе следует уйти, если ты собираешься продолжать в том же духе. Это радостное событие для твоей матери, и я не позволю тебе его испортить.
Я не знала, что ответить, потому что Мима была права. Мне следовало уйти, поскольку в тот момент я не чувствовала радости. Я чувствовала себя обманутой и преданной.
Мама потратила годы, рассказывая о коварстве и жестокости мужчин. Как она могла просто взять и начать вести себя совершенно противоположным образом без каких-либо объяснений?
Я собрала свои вещи и вышла из гостиной, пробормотав под нос извинения.
— Шей, подожди! — окликнул меня голос, когда я шла по коридору.
Я повернулась и увидела, что за мной бежит Дэвид. Когда он приблизился, у меня в животе образовался узел и я инстинктивно прижала свою сумочку к груди.
— Да?
Он потер рукой свою густую темную бороду, тронутую сединой, и вздохнул.
— Я знаю, что ты мне не доверяешь. У тебя есть все основания быть начеку. Ты впервые меня видишь, я это понимаю. Я совершенно чужой тебе человек, но готов поклясться, что люблю твою мать. Я не подозревал, что способен любить кого-то так сильно, как люблю Камиллу, и я готов посвятить жизнь тому, чтобы доказывать искренность своих чувств тебе и ей.
Мне хотелось ему верить, но я все еще не знала о нем
