больше времени!
Я вздохнула. Теперь и она попадёт под горячую руку…
– Нет, – на удивление спокойно ответил директор. – У него есть ровно месяц для улучшения успеваемости.
Во взгляде Моники вспыхнули гневные искры:
– Вы же не забыли, что мои родители спонсируют вашу школу! Если вы выгоните Оскара, то я уйду за ним, и вы потеряете щедрых инвесторов!
Я похолодела от заявления Моники. Оскар опешил.
Прозвенел звонок.
Директор, сжав челюсть, сказал:
– Идите на урок. Но наш разговор ещё не окончен. – Он перевёл взгляд на Монику и добавил: – После обеда жду тебя у себя в кабинете!
Вот почему мистер Стоунд был заядлым холостяком. Его характер могла вытерпеть только аквариумная черепаха, которая, по слухам, жила вместе с ним в его огромном особняке.
Глава 39
Плакать или смеяться, вот в чём вопрос
Следующие пять часов я провела словно в тумане. Школьные будни, казалось, больше не были совместимы с моей реальностью. Это как наводить порядок в доме перед землетрясением, как заказать всё меню итальянской кухни перед смертной казнью. Или как сидеть за партой во время Армагеддона.
После уроков мы с Моникой и Гарри договорились найти Шеннон, чтобы расспросить о её сестре. Ребята уже ждали меня в холле, но я решила сначала зайти в редакцию, чтобы поговорить с Элли. После утреннего происшествия я с ней не виделась, она будто нарочно меня избегала.
Постучавшись, я вошла в кабинет. Элли сидела за партой с кучей бумаг и в гордом одиночестве.
– Ты занята? – спросила я.
– Да, – резко ответила она.
– Мы можем поговорить?
Элли жестом указала на соседний стул:
– Проходи, раз пришла. У меня как раз есть для тебя новость.
Я прошла вперёд, но садиться не стала.
– Какая новость? – озадаченно спросила я.
Элли подняла на меня взгляд, её глаза за толстыми стёклами очков казались огромными, словно два чёрных бездонных озера.
– Сначала ты, – голос Элли был ледяным. – Рассказывай, что хотела…
– Хотела извиниться. Мы не должны были на тебя наговаривать…
– Но?
– Но ты поступила неправильно, когда рассказала обо всём директору.
Элли откинулась на спинку стула:
– Я, вообще-то, о тебе заботилась.
– Это не забота, а бездумное желание что-то кому-то доказать.
Она достала из своего рюкзака бутылку воды и сделала большой глоток, а затем с задумчивым видом постучала пальцами по столу.
– Какая у тебя новость? – спросила я, когда пауза затянулась.
Спустя полминуты она произнесла:
– Ты больше не пишешь для Steps.
Я поперхнулась воздухом.
– Что?
Элли сомкнула пальцы в замок, облокотившись на стол:
– Ты меня подставила, Джуди. Я должна была выгнать тебя раньше, но пожалела. Теперь понимаю, что зря.
Я сложила руки на груди, с вызовом глядя Элли в глаза:
– Я уже извинилась за ту статью. Чёрт побери, в моего отца стреляли!
– Сочувствую тебе, – ответила она, облизнув губы. – Но мне нужны более профессиональные журналисты. Не знаю, почему за тебя так держалась Линда, но, по правде говоря, ты всегда писала паршиво.
Вот же стерва!
– Причина же не в заметке? – спросила я, сжав лямки рюкзака.
– Хочешь знать правду? – ухмыльнулась Элли. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Я тебя не переношу, Джуди Макнайт. Ведёшь себя как наивное глупое дитя, а на самом деле ты хитрая сука! Волк в овечьей шкуре.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. В горле встал ком.
– А самое унизительное, – её голос надорвался, – что Том на это ведётся!
– Элли! – ахнула я.
– Ты ему мозги промыла!
– Нас с ним ничего, кроме дружбы, не связывает.
– Заткнись! – Элли вскочила со стула, и на миг мне показалось, что она решила накинуться на меня с кулаками. – Я любила его всю жизнь, а он всегда выбирал тебя! Вы живёте с ним вместе! Наверняка уже трахались?
Благоразумие призывало меня к разуму, но безрассудство взяло верх. Я подошла к Элли и схватила её за руку.
– А теперь послушай меня, – прорычала я. Элли попыталась вырвать руку, но я сжала её сильней. – Ты не влюблена в Тома, ты на нём помешана, а парни терпеть не могут навязчивых девочек.
– Это не отменяет того факта, что ты больше не пишешь для Steps, – фыркнула Элли. – Я хотела по-хорошему, но, видимо…
Я не дала ей договорить:
– С пятого класса я пишу для этой газеты. По-хорошему не получится.
Отпустив её руку, я развернулась и быстрыми шагами отправилась на выход. У меня не было сил и желания продолжать этот фарс.
Элли крикнула мне вслед:
– Значит, будет по-плохому.
Школьная газета – одна из немногих нитей, которая до сих пор связывала меня с прежней «нормальной» жизнью. Поэтому я не собиралась отказываться от писательства. Даже если на пути стоит злобная маленькая сучка.
Перед тем, как выйти из кабинета, я согласно кивнула:
– Значит, будет по-плохому.
* * *
Я вся горела после разговора с Элли, но, спустившись в холл, постаралась придать своему лицу сдержанное выражение и подошла к Монике и Гарри. Ребята всё это время караулили Шеннон у выхода. Я чувствовала, что мы поступаем эгоистично, пытаясь через её болезненные воспоминания добыть новую информацию. Но у нас не было другого выхода. Поэтому, взяв себя в руки, я отогнала от себя навязчивые мысли.
– Она ещё не появлялась? – спросила я.
Моника отрицательно покачала головой:
– Я уже устала. Чувствую себя сторожевым псом.
– Я предлагал тебе посидеть на скамейке, – поднял бровь Гарри.
– Ну да, – Моника звонко цокнула. – И кто бы тогда выслеживал Шеннон? Ты же её в глаза не видел! Я вообще не понимаю, почему ты решил пойти с нами, вдруг ты её спугнешь?
– Моника, перестать, – попросила я.
Лицо Гарри стало серьёзным:
– Я ещё одно доказательство, что все мы, – он кивнул на меня, – связаны одной тайной.
Подруга вздохнула:
– До сих пор не пойму, при чём здесь твоя пропавшая сестра?
Я притормозила Монику, указывая жестом на Шеннон, которая спешно шла по коридору в нашу сторону. Белые кудри развевались у неё за спиной, а глаза были направлены в пол, будто она не хотела случайно встретиться с кем-то взглядом. Я скользнула глазами по её одежде: рваные джинсы, короткий топ и клетчатая рубашка на три размера больше, чем нужно. Одежда совершенно не сочеталась с её ангельской внешностью, но именно это привносило в её образ изюминку.
– Это она? – спросил Гарри, бросив на Шеннон прищуренный взгляд.
Я кивнула, и мы пошли к ней навстречу.
