Когда ворота широко распахнулись, перед глазами участников торжества открылся огромный гулкий зал, напоминавший своей обширностью собор. Гул толпы постепенно замер и перешел в тихий восхищенный шепот. Раздалась громкая команда со стороны загрузочного бункера. Содержимое двух больших повозок опрокинулось в бункер, из которого сахарный тростник поступал вниз, для дробления. Еще одна команда — и пара волов двинулась по кругу, приводя в движение расположенное над ними большое колесо. Оно было соединено с большим спицевым колесом, приводившим в движение вал, уходивший в глубь здания. Человек, погонявший волов, помахал рукой другому, стоявшему у бункера, и тот перевел вперед огромный рычаг. Один за другим послышались тяжелые удары, и медленно, величественно начали вращаться барабаны. От тяжелого гула, казалось, задрожала земля, и в груди Шанны опять поднялось ощущение радости. Сердце ее было готово разорваться. Нарастал гул голосов зрителей, наблюдавших за тем, как в барабаны пошли первые охапки тростника. Наконец рычаг повернули обратно, и вращение барабанов прекратилось. Умолк и гул машины.
Остановились волы. Через некоторое время на площадку вкатили четыре большие бочки с соком, чтобы все могли взглянуть на результат работы и даже попробовать сок на вкус.
Это был полный успех. То, что прежде заняло бы у бригады работников больше половины дня, было сделано за время, достаточное для того, чтобы выпить чашку чаю. Свидетели этого чуда разразились громкими криками одобрения. Даже Рюарк улыбался, пока сэр Гэйлорд не шагнул на площадку, встав между ним и Шанной, и не взял ее протянутую руку.
Поскольку установка была для островитян совершенным новшеством, теперь, после демонстрации обработки собранного тростника, всем желающим было позволено подробно ознакомиться с действующими механизмами. Много недель жители городка дивились сооружению, которое возводилось между холмами, возвышавшимися над деревней, и вот, наконец, их любопытство было удовлетворено. Они благоговели перед изобретательным умом, позволившим соорудить этот завод, и многие теперь сожалели, что открыто выражали свои сомнения в успехе, когда им говорили, что то, что требовало целого месяца тяжелой работы, будет теперь выполняться за неделю, и что производительность установки будет зависеть только от скорости подвоза тростника.
— Могу я сопровождать вас, мадам Бошан? — спросил сэр Гэйлорд. — Меня очень интересует устройство завода. Разумеется, англичанин, который все это сделал, должен быть очень способным человеком.
Шанна улыбнулась в ответ на чисто английский ход мыслей кавалера. Если что-то сделано хорошо, значит, это работа англичан.
— Мне уже все показал наш раб, сэр Гэйлорд. Убеждена, что господину Рюарку будет интересна ваша оценка, но он вовсе не из Англии, как вы предположили, а из колоний.
— Черт побери! Вы говорите, он из… — явно удивился Гэйлорд. — Ну да, чтобы построить простую пивоварню, достаточно располагать самыми элементарными знаниями. Что до меня, то я не признаю этого питья. Предпочитаю хорошее вино этому вареву. Этот напиток не для джентльмена.
Шанна улыбнулась. В этот момент она смахивала на кошку, учуявшую мышь.
— Я передам отцу ваше мнение, сэр. Впрочем, ему этот напиток очень нравится.
Сэр Гэйлорд заложил руки за спину и задумался.
— Может быть, ваш отец заинтересуется более разумным вложением денег, мадам Бошан. Моя семья приобрела в Плимуте верфь, предприятие многообещающее. При богатстве вашего отца…
Как многие другие до него, кавалер просчитался. Он не понял значения взгляда, брошенного на него Шанной. Забыв обо всем, он воспользовался преимуществом своего высокого роста и вожделенно уставился вниз, на декольте молодой женщины. Ее высокие груди являли любому мужчине соблазнительное зрелище, и сэр Гэйлорд не был исключением.
Заметив, куда устремил глаза кавалер, Рюарк все же сумел сдержать свой гнев и уткнулся в кружку с пивом, содержимое которой тут же выпил залпом, до последней капли. Шанна вопросительно взглянула на него, но сэр Гэйлорд снова встал между ними и взял ее руку. Наклонившись к ней с каким-то пустым замечанием, он увел ее от Рюарка.
Не успел тот опомниться, как на его руку легла тяжелая длань Траерна. Увлекая его за собой, сквайр заговорил;
— Теперь подумаем о лесопилке. Не считаете ли вы…
Рюарк не помнил, что ему ответил. Он думал не о лесопилке, а об этом самодовольном хлыще сэре Гэйлорде.
Траерн тем временем направился навстречу веренице повозок, приближавшихся по дороге из поместья. Слуги сквайра принялись расставлять длинные столы. На них появились бочонки с разными сортами пива и бутылки с вином. Из последней повозки выгрузили жареные бараньи и свиные окорока, дичь, рыбу и всевозможные соусы к мясу.
Подошедший вместе с Шанной сэр Гэйлорд лишь развел руками:
— Боже мой! Такое изобилие на таком крошечном островке! Оно сделало бы честь любому английскому дому!
Он не заметил взглядов нескольких дам и принял насмешливую улыбку Шанны за знак одобрения. Траерн подоспел к ним как раз вовремя, чтобы услышать его замечание, и поспешил добавить:
— Ах, сэр Гэйлорд, вы еще не отведали прекрасных блюд, приготовленных нашими женщинами, иначе признали бы, что ни один пикник в мире не может соперничать с этим.
С новой кружкой пива в руках Рюарк следил за этой сценой. Кавалер без конца утирал лоб кружевным носовым платком, казалось, страдая от жары. «Не доведет ли она его до обморока?» — с надеждой подумал Рюарк. Так или иначе, но присутствие Траерна мешало сэру Гэйлорду целиком погрузиться в созерцание прелестей Шанны.
— Эй, Джон Рюарк!
Ролстон, пригрозив Рюарку плеткой, подошел к нему, бросив через плечо короткий взгляд в сторону Траерна и его собеседников. Молча ожидавший его Рюарк не мог оторвать глаз от розового наваждения, отчасти скрытого от него долговязой фигурой кавалера. Тем временем и Шанна внимательно смотрела в его сторону, продолжая улыбаться и кивать в ответ на бесконечную болтовню англичанина.
— Джон Рюарк, — грубым тоном потребовал его внимания Ролстон с красным от злости лицом, на что Рюарк медленно повернулся, встретив его холодный взгляд. — Не забывайтесь, господин Рюарк. Я хорошо понимаю, в чем дело. — Ролстон мотнул головой в сторону Шанны. — Помните, что вы всего лишь раб, и не надейтесь подняться выше, пока здесь нахожусь я. Моя обязанность — не подпускать к дверям Траерна никаких подонков. Я вижу, вы пренебрегаете своими обязанностями. Отправляйтесь к прессам, проверьте оборудование. Утечка сока недопустима, первое пиво должно быть превосходным.
