– А ты – все для меня. Ты что, думаешь, что я вот так просто позволю тебе меня покинуть. Думаешь, я соглашусь потерять тебя после того, как потратил столько времени и усилий, чтобы тебя завоевать?
– Я.., я не знаю. Я не знаю, что я думаю. Но одно я знаю твердо – мой брат тебя убьет.
– Твоему хиленькому братцу трудновато будет справиться с Говардом. – Перехватив ее гневный взгляд, он засмеялся. – Вот теперь я узнаю ту женщину, которую всегда любил. А теперь, давай-ка одеваться, а не то твой брат может ворваться сюда с минуты на минуту и застанет нас нагишом. Я все-таки предпочитаю серебро. Учитывая крутой нрав твоего брата, можно предположить, что появление Говарда в полном боевом снаряжении он воспримет как приглашение к схватке, а я чертовски устал после ночного-сражения в постели с другим Перегрином.
– Тебе не победить моего брата. Он как…
– Давай, давай, опиши мне со всеми красочными подробностями подвиги своего брата. Обо мне ты когда-нибудь будешь рассказывать другим, как о полном ничтожестве, даже с постели по утрам встающем совершенно обессиленным. – Он развернул Зарид кругом и шлепнул ее по заду. – А теперь пошевеливайся. Мы должны как следует подготовиться к встрече с Роганом. Ты должна показать ему, что значит гордо именоваться леди Говард.
Каждый раз, когда он называл ее Говард, сердце Зарид едва не выскакивало из груди. И когда он вышел из комнаты, а вместо него явилась Маргарет, чтобы помочь одеться, сознание Зарид было как в тумане, и соображала она крайне плохо.
Ей не очень долго пришлось ждать возвращения Тир-ля. Он облачился в шитый серебром камзол с голубой шелковой подкладкой, что выгодно подчеркивал все достоинства его внешности: темные волосы казались теперь еще темнее, и Зарид могла поклясться, что в жизни не видела более привлекательного мужчины.
Встретив ее восхищенный взгляд, он улыбнулся.
– Я рад, что хоть чем-то доставил тебе удовольствие. – И предложил ей руку. – Идем. Роган нас уже заждался.
Зарид трясло, как в ознобе, когда они спускались по лестнице, потому что впервые она не восторгалась красотой этого дома, а оценивала его как укрытие. С этой точки зрения он был абсолютно бесполезен. Ни стен, за Которыми можно переждать опасность, ни ворот, которые можно захлопнуть перед носом неприятеля. Одна стрела с привязанным к ней пучком горящей соломы могла превратить это цветущее место в дымящиеся руины. Теперь дом уже не казался ей райским уголком. Она видела в нем лишь совершенно никудышнее убежище. Зарид приостановилась на лестнице.
– Прошу, оставь меня. Я поговорю с братом и пообещаю добровольно выйти к нему, если он в свою очередь поклянется, что не тронет тебя.
Тирль нежно поцеловал ее в губы.
– Нет. Ты всегда приписывала мне трусость и малодушие, но я не такой.
Он крепко обнял ее за талию, и они продолжили спуск.
– Вопреки твоему убеждению, твой брат – вовсе не Господь Бог. Он такой же человек, как и все мы. Так что успокойся, иначе Роган подумает, что я плохо обращаюсь с тобой.
«Действительно, – подумала Зарид, – лучше встретить брата с гордо поднятой головой». Роган страшен в гневе, и она не хотела давать ему повод распаляться еще больше.
Когда же она окончательно поняла, что собирается сделать ее муж, то чуть было не лишилась чувств от страха. Раньше она полагала, что он выступит против войска Рогана во главе своего собственного, но, оказывается, только они вдвоем будут ожидать решения своей участи в маленьком дворике, среди благоухающих цветов. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, его рука покровительственно обнимала ее, а их наряды сверкали и переливались в лучах солнца.
– Нет, ты не сделаешь этого, – предприняла Зарид последнюю отчаянную попытку переубедить мужа. Уже слышно было, как земля дрожит под копытами лошадей армии Рогана. – Он тебя просто растопчет.
– Твой брат не такой дурак. Король повесит его за это. Или даже четвертует. А теперь – выше нос и улыбайся. Или ты не рада ему?
«Чокнутый, – подумала Зарид, – совершенно чокнутый». Будь у нее силенок побольше, она бы сама затащила его куда-нибудь в безопасное место, но сейчас ей оставалось только стоять рядом с ним, стараясь не обращать внимания ни на гулко стучащее сердце, ни на дрожь во всем теле, ни на вспотевшие от страха ладони, и ждать, что будет дальше.
Роган скакал во главе отряда, насчитывающего, по самым скромным подсчетам, сотни три всадников. «Интересно, – думала Зарид, – где это он набрал столько». Некоторых из воинов она знала в лицо, но большинство из них были незнакомы. Она попыталась изобразить величественную осанку, но спина, которая вдруг стала какой-то желеобразной, не желала повиноваться.
Роган мчался к дому напролом, топча цветы и кустарники, которые попадались на пути. Несмотря на серьезность ситуации, Зарид невольно нахмурилась. Что плохого Рогану сделали цветы?
– С добрым утром, братец, – нарочито любезно поприветствовал Рогана Тирль. – Будь гостем в моем доме и пообедай с нами.
Роган, возвышающийся над крупом своей лошади, показался Зарид еще более высоким и мощным, чем она его помнила. – Огненная шевелюра придавала ему устрашающий вид даже тогда, когда он пребывал в добром расположении духа.
– Я прибыл за своей сестрой, – прогремел Роган. И тон его не допускал никаких возражений.
Зарид попыталась вырваться из рук Тирля, но он не пустил ее.
– Наш гардероб и домашняя утварь скоро будут собраны, а пока еще есть время, я предлагаю вам отдохнуть с дороги. Я приказал заколоть дюжину коров, так что жаркое скоро поспеет. И лошади тоже, должно быть, нуждаются в отдыхе и пище.
Зарид бросила взгляд на своего брата и сразу же поняла, что ему Тирль кажется таким же ненормальным, каким казался ей.
Роган, демонстративно игнорируя Тирля, повернулся к сестре.
– Давай, быстро на коня, и мы едем.
Зарид, привыкшая Рогану во всем повиноваться, двинулась было исполнять его приказ, но Тирль крепко держал ее.
Роган схватился за меч.
– Убери руки от нее! Или я сейчас вышибу из тебя дух!
В ответ на это Тирль отпустил Зарид, заслонил ее собой и вытащил из ножен свой маленький кинжал. Зарид же бросилась вперед и встала между мужчинами.
– Он не удерживал меня силой! – завопила она во всю мощь своих легких. – Меня никто не смог бы удержать против моей воли. О, Роган, не причиняй ему вреда. Я осталась с ним, потому что хотела этого.
Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, зная, что сейчас нанесла тяжелую моральную травму обоим. Роган считал, что честь ее осталась незапятнанной, что Говард принудил ее жить с ним, но теперь узнал, что ни капли чести у нее не осталось, что она опорочила древнее имя Перегринов. Но Тирля она оскорбила даже больше, вмешавшись в то, с чем он намеревался справиться сам, и принизив этим его мужское достоинство.
