— С чего вам вдруг вздумалось в этом копаться? Что с того, что она убила этих женщин?
— Не все эти женщины были продажными, Кларисса. Миссис Крэтчитт похищала молодых женщин и принуждала их продавать себя. Разве она и ее сообщники не заслуживают справедливого наказания? Неужели вы защищаете убийцу?
Кларисса сделала глоток вина и заявила:
— Нет, разумеется. Просто мне было немного неловко из-за того, что вы замешаны в такое…
— Вам не нравится, что мой сын сделал все возможное, чтобы призвать к ответу это чудовище? — спросила леди Мэри, переступая порог. Налив себе немного вина, она села на кушетку рядом с сыном.
— Нет, не в этом дело. Я уверена, что Эштон поступил достойно, — ответила Кларисса. — И я считаю его безупречным джентльменом. Просто такими делами должны заниматься люди, которым это положено по должности.
«Почему она так нервничает? — спрашивал себя Эштон, поглядывая на Клариссу. — Ведь слухи о том, что произошло в борделе, никак не могли запятнать мою репутацию…» Да, конечно, кто-то, наверное, не понимал, зачем он влез в эту историю, но ведь нет ничего постыдного в том, чтобы передать злодейку в руки правосудия. А что, если… Эштон невольно сжал кулаки. Возможно, Кларисса боялась, что миссис Крэтчитт не станет молчать и все расскажет, рассчитывая купить себе избавление от виселицы. Негодяи, похитившие Пенелопу, говорили о какой-то красивой леди, которой якобы она мешала. Поскольку же было ясно, что Чарлз и есть тот джентльмен, который собирался явиться в бордель утром, чтобы насладиться Пенелопой, то вполне возможно, что Кларисса — его соучастница.
«Непременно надо заставить говорить того нотариуса», — подумал Эштон. Да, только так они могли узнать правду. Ведь все, чем они пока располагали, — это всего лишь догадки и подозрения. Обязательно следовало взглянуть на завещание и на список имущества маркиза. Тогда, возможно, многое прояснилось бы. У Эштона промелькнула мысль о том, не пробраться ли тайно в Хаттон-Мур-Хаус, чтобы поискать там завещание. У Чарлза непременно должна была где-то храниться копия. И тут он вдруг заметил, что Кларисса смотрит на него так, словно ждет ответа на свой вопрос. На вопрос, который он не слышал.
— Я уверена, что никакой леди, которая указывала бы мужчинам, где лежат тела, и которая разговаривала с призраками, не было и в помине, дорогая, — сказала леди Мэри, и Эштон мысленно поблагодарил мать за то, что она его выручила.
— И с чего вам такое взбрело в голову? — спросил Эштон. — Только не говорите, что это очередная светская сплетня. — Он сокрушенно покачал головой: — Невольно удивляешься тому, какие небылицы сочиняют люди. И ведь некоторые в эти небылицы верят…
— Вы считаете меня дурой?! — возмутилась Кларисса. — Я ведь видела вас с Пенелопой! Видела вас у нее в доме! И конечно же, вам известно о том, что она заявляет, будто может говорить с призраками. Вы даже бровью не повели, когда она сказала мне, чтобы я была осторожнее, потому что прошла сквозь миссис Петтибоун. А никакой миссис Петтибоун в комнате тогда не было! Я требую, чтобы вы сказали мне правду! Вы сообщник моей сводной сестры?
— Мне кажется, я сообщил вам, что приходил в тот дом, чтобы обсудить кое-что с мистером Септимусом. Этот человек — настоящий финансовый гений.
— Вы весь в долгах! Что вам обсуждать?
— Как выбраться из долгов.
— Как выбраться?.. Женившись на женщине с хорошим приданым, что вы и сделаете в ближайшее время. Потому что это самый простой способ поправить свое финансовое положение. И самый распространенный. А вы почему-то все ведете речь о каких-то инвестициях… Должна заметить, что для людей нашего круга такой способ считается совершенно неприемлемым. И еще кое-что… Я думаю, что между вами и Пенелопой что-то происходит. Она была в борделе. Одна моя подруга узнала об этом от ее тетушки, которая узнала об этом от своей кузины, а та, в свою очередь, узнала от мясника.
— Да, конечно… — Эштон усмехнулся. — Кто я такой, чтобы сомневаться в истинности того, что рассказывает мясник?
Кларисса же, нахмурившись, продолжила:
— Пенелопа была там, и я об этом знаю. Ее репутацию уже ничем не спасти, потому что она по какой-то нелепой прихоти взяла на себя заботу обо всех этих… этих подкидышах. А теперь она опустилась еще ниже. Уже пошли слухи о том, как она разгуливала по борделю, отыскивая трупы для этих мужланов с Боу-стрит, которые и сами недалеко ушли от тех преступников, которых ловят. Ей не поможет даже то, что она дочь маркиза, потому что скоро всем станет известно, что она была там, когда вы и ваши дружки откапывали трупы шлюх.
Эштон уже раскрыл рот, чтобы ответить, но мать остановила его, тронув за плечо. Слова Клариссы ужасно разозлили виконта. Ведь она ясно дала понять, что намерена всем и каждому рассказывать о «даре» Пенелопы. Но Эштон больше всего боялся вовсе не того, что общество отвернется от Пенелопы. Пугало совсем иное… Было ясно, что Пенелопе придется скрываться от людей, потому что у двери ее дома выстроится очередь из тех, кто хотел бы пообщаться с дорогими сердцу покойниками.
— Моя дорогая юная леди, — снова заговорила леди Мэри, — позвольте сказать вам, что меня ужасает ваша манера выражаться. Благовоспитанная дама не произносит таких слов, как «подкидыш» и «шлюха». Такая речь свидетельствует о недостатках воспитания, что заставляет усомниться в вашей нравственности. Вам следовало бы проявлять осторожность в выражениях, когда вы говорите о своей сводной сестре. Ведь она из вашей семьи. И грязь, которую вы на нее выльете, неизбежно замарает и вас.
Слова леди Мэри, произнесенные тихим, но выразительным голосом, казалось, лишили Клариссу дара речи. Она молча встала, сделала перед леди Мэри реверанс и повернулась к Эштону, тут же поднявшемуся с кушетки. Он проводил Клариссу до двери, а затем — к поджидавшему ее у дома экипажу. Заговорила она лишь после того, как он помог ей забраться в карету (впрочем, Эштон был уверен, что она онемела вовсе не от стыда, а от ярости).
— Советую не испытывать судьбу, милорд, — прошипела Кларисса. — Возможно, мой брат желает этого брака, преследуя собственные интересы. Возможно, они впрямь обманул меня с приданым. Но он никогда не допустит, чтобы Пенелопа досталась вам.
Она захлопнула дверцу кареты перед его носом. Эштон посмотрел вслед отъезжавшему экипажу и тихо выругался. Похоже, Артемис был прав — Чарлз пытался заполучить Пенелопу. Эштону ужасно хотелось тотчас же помчаться к Хаттон-Мурам и избить Чарлза до полусмерти. Было совершенно ясно, что именно этот негодяй стоял за похищением Пенелопы. Он намеревался утолить свою похоть, а потом избавиться от сводной сестры. И если в Пенелопу — как все они подозревали — стрелял именно Чарлз, то это могло означать только одно: он решил избавиться от нее в самое ближайшее время.
