Во всем этом легко заметить то, с чего начиналось когда-то коммунистическое (или социалистическое) движение в далеком прошлом, попытки чего имели место в послереволюционной России, что проповедовала марксистская идеология, что отчасти было реализовано в коммунистических странах. Но те, кто манипулировал этим движением, полностью игнорировали исторический опыт на этот счет, и в первую очередь – колоссальный опыт реального коммунизма в Советском Союзе. Последний изображался как «Империя зла», якобы ничего общего не имевшая с наивными идеалами участников альтернативного движения.
В это движение включились самые разнообразные движения, начиная от женских и экологических и кончая психотерапевтическими. Образовалось огромное число групп, организаций и мелких предприятий экономического, социального и культурного характера, обычно – от пяти до двадцати членов. Это мастерские, группы прикладного искусства, магазины сельскохозяйственных продуктов, не испорченных удобрениями, детские группы, психотерапевтические, антинаркотические и антиалкогольные организации, свободное радио, кино и театры.
Хотя движение приняло широкий размах, его фактически контролировал тот самый механизм, о котором я говорил выше. Существование и состояние движения зависело от финансирования, так как сами альтернативные коллективы были нерентабельными. Поддерживая их, давали тем самым занятие и средства существования большому числу людей, причем в самом активном возрасте. Целью тех, кто манипулировал движением, было не допустить образование единой идеологии, которая очевидным образом стала бы антикапиталистической, помешать политическому объединению, держать движение в таком состоянии, чтобы в любой момент его можно было бы ликвидировать, прикрыв источники финансирования и предоставив его участников самим себе.
Но движение само пошло на спад, несмотря на поддержку. Наступило разочарование. Одно дело – идеалы, и другое дело – их реальность. Идиллия возможна лишь на миг, да и то лишь для того, чтобы дать почву для разочарования. Никакое движение не может изолироваться от окружающего мира со всеми его пороками и соблазнами. Никакое движение не может уклониться от действия объективных законов социального бытия. Фактически участники движения вынуждались на полутрущобный образ жизни со всеми его кошмарами. Ничего серьезного из него развиться не могло. Если уж гигантская страна с огромными ресурсами не смогла устоять от действия разрушительных сил истории, так могла ли уцелеть ничтожная песчинка?!
Другой пример
В апреле 1993 года в Вашингтоне состоялась демонстрация гомосексуалистов. Явление это во многих отношениях характерное. Это была самая крупная оппозиционная демонстрация по числу участников – более миллиона. И самая ничтожная с точки зрения социальной значительности цели – она шла с требованием прекратить дискриминацию гомосексуалистов.
Не знаю, какова доля биологических причин в самом явлении гомосексуализма. Но как явление массовое оно есть социальная болезнь, обусловленная причинами социальными. Среди этих причин – слабость, непрочность и распад человечности и человечных отношений, невозможность и непрочность семей, трудности иметь детей и тревоги за их будущее, гипертрофия секса, пропаганда сексуальных излишеств и разврата и т. д. Идеология, проповедуя право меньшинств на существование как важнейший признак западной демократии, фактически поддерживает гомосексуализм как массовое движение. Это движение отвлекает на себя большие социальные силы, которые могли бы быть направлены на цели более значительные. Одним словом, пусть лучше гомосексуализм, чем коммунизм! А то, что эта массовая болезнь способствует абсолютному сокращению числа носителей западнизма, то есть западоидов, с этим можно не считаться – этот фактор пока не так уж актуален.
Другие массовые явления
Современное западное общество есть общество массовых явлений еще в том смысле, что в них участвует большое число людей. Мы говорим, например, что спорт, туризм, наркомания, преступность и т. п. стали массовыми, имея в виду то, что большое число людей занимается спортом, туризмом, употреблением наркотиков.
Среди такого рода массовых явлений следует особо выделить такие, когда одним видом деятельности постоянно занимается большое число независимых непосредственно людей. Благодаря современным условиям (образование, средства коммуникации и информации) у них вырабатывается сходное понимание многих явлений действительности и сходная реакция на них. Хотя они лично могут быть не связаны друг с другом, они в некоторых ситуациях поступают сходным образом так, как будто сговорились или получили указание из какого-то единого центра, управляющего ими. Это особенно сильно ощущается в сфере культуры, массмедиа, науки. Механизм согласованности действий разрозненных индивидов в социально значимых ситуациях пока не изучен.
Общественное мнение
Под общественным мнением понимается то, что люди думают по тому или иному поводу. Выясняется общественное мнение путем опросов, включая опросы по социологически разработанным методам, а также путем выслушивания и чтения того, что люди говорят и пишут независимо от специальных опросов. Но ограничиваться сказанным в отношении общественного мнения как элемента гражданского общества было бы крайне недостаточно.
Не все, что на уме у людей, входит в общественное мнение, а только некоторая часть думаемого, от которой зависит судьба отдельных общественно значимых явлений (решений правительства, карьеры политиков, книг, фильмов и т. п.). Общественное мнение не является полностью стихийным. Оно формируется и манипулируется какими-то силами общества. Оно используется в чьих-то расчетах, то есть играет роль фактора социальной борьбы. Оно не есть всего лишь сумма мнений отдельных людей. Оно есть результат взаимной информации и обмена мнениями, то есть нечто единое, согласованное. Оно действует не автоматически одним лишь фактом публичности. Оно имеет механизм своего формирования и влияния на ход событий. В наше время решающая роль в этом механизме принадлежит масс-медиа. Само исследование общественного мнения в конкретных случаях есть элемент механизма его формирования, а предание гласности результатов исследования есть элемент механизма его воздействия на общество в желаемом для кого-то духе. Я считаю, что общественное мнение вообще не существует как таковое (то есть именно как мнение общественное!) вне механизма его формирования и публичного обнаружения. Если оно не обнаруживает себя публично, оно остается мнением множества разрозненных индивидов и не превращается в мнение какой-то общественной группы или каких-то масс населения как целого.
Каков бы ни был механизм общественного мнения и как бы оно ни использовалось, оно есть элемент гражданского общества. Последнее не обязательно должно быть в оппозиции к правительству и другим элементам западнизма. Оно может одобрять и поддерживать их. Оно плюралистично как по многообразию частей, так и по многообразию и изменчивости позиций.
О двух тенденциях западнизма
Понятие «плюрализм» характеризует различные структурные элементы западного общества с точки зрения их дифференцированности и раздробленности, с точки зрения множественности их составных частей. При этом обычно имеют в виду разделение властей, многопартийность, большое число организаций и движений гражданского общества, идеологическое многообразие.
Одни теоретики истолковывают плюрализм как добродетель западного общества, другие видят в нем источник нестабильности общества и удивляются, почему в США, стране классического плюрализма, такая стабильная политическая система. Я думаю, что эта американская стабильность базируется именно на раздробленности общества. Тут государство выступает в роли объединяющего фактора и верховного судьи в улаживании постоянно конфликтующих социальных групп и интересов.
В свое время в Западной Европе имела место феодальная раздробленность. Она в конце концов была ликвидирована путем возникновения и усиления централизованной государственности. Нечто подобное происходит на Западе теперь. Тут идет борьба двух противоположных тенденций – тенденции к плюралистической раздробленности и тенденции к ее преодолению. Первая стимулируется деловым аспектом западнизма. Вторая реализуется как усиление государственности, то есть по законам коммунального аспекта западнизма. По этой линии западное общество уподобляется коммунистическому.
В пятидесятые и шестидесятые годы на Западе получила распространение теория конвергенции, согласно которой происходит сближение капиталистической и социалистической (коммунистической) социальных систем путем усиления элементов социализма в капиталистических странах и усиления элементов капитализма в социалистических странах, а в будущем произойдет слияние этих систем в смешанное общество, соединяющее в себе положительные свойства каждой из них. Сторонниками этой концепции были. Дж. Гэлбрейт, Р. Арон, П. Сорокин, Я. Тинберген, К. Керр и другие [181] . В семидесятые годы к ней присоединилась концепция, согласно которой социализм и капитализм перенимают друг у друга в основном не положительные, а отрицательные черты. Эту концепцию высказывали Г. Маркузе, Ю. Хабермас и другие.
