Че за дело? — просипел Бузя.
Я обратился к двум незнакомым:
— Условие: по карманам не шустрить, вещи не тырить.
— Да иди ты! — махнул смуглый парнишка с проплешиной и побрел прочь.
Светка виновато развела руками и почесала голову.
— Мы не воруем, — проворчал Бузя. — Я машины мою, и Ванька, вон. Раньше хватало, ща — не-а, дают неохотно, и старыми деньгами, а их не берут в магазинах. Ну, не во всех.
— Не воровать. — Я в упор посмотрел на второго заморыша, он засопел и выдал:
— За хавку спасибо, кароч.
И тоже удалился.
— Эти с вами живут? — спросил я. — С ними придется делиться, и вам ничего не останется. И вообще, где вы обитаете?
— Да везде. Ща тупо на море, — ответил Бузя. — В дождь под мостом. Эти — тоже где придется. На зиму мы нашли подвал. Ну там типа дом, но нет стены и крыши, а подвал есть, но туда долго пилить. Далеко.
— У вас есть возможность развести костер и вскипятить воду в ведре или большой кастрюле?
— Где подвал, там есть! — закивала Светка. — Так а что за дело?
— Я привезу вам кукурузу, несколько мешков, а вы будете варить, я покажу как, и продавать на пляже с солью. По двести рублей за штуку. Ну и если початок поменьше, то по сто…
— Вау! — Светка аж подпрыгнула.
— Но надо помыться и надеть чистое, иначе не будут покупать. Теперь только честно скажите. Вши у вас есть?
Бузя заулыбался, провел по своей лысой макушке и Ванькиной.
— Где им тут взяться?
Светка сморщила нос и поскребла в затылке.
— Они могут и в одежде жить. Идем в больницу выводить вшей и прочих паразитов, — распорядился я.
— Вот еще, — фыркнула девочка.
Я развел руками.
— Смотрите сами. Или так, или никак. Хорошо будет, если они кусать перестанут.
У самого голова зачесалась, стоило представить этих зловредных паразитов. Воцарилось молчание. Так можно было сидеть бесконечно. Тащить детей на обработку волоком я не собирался и даже испытал облегчение, что не придется ехать в далекую даль за кукурузой. Я сделал все, от меня зависящее, каждый сверчок должен знать свой шесток.
— Ладно, не хотите — как хотите.
Я встал с плиты и направился прочь. Жаль, конечно. Можно хорошо заработать на такой ерунде, я поделился с Гаечкой и Наташкой, но торговать на пляже они категорически не хотят, стыдно им. Вдруг одноклассники увидят — засмеют же!
Когда уже отошел на приличное расстояние, меня догнали Света с Ваней.
— Мы согласны! — крикнул мальчик.
Я обернулся и понял, что это еще одна проблема: Бузи с ними не было. Он постарше, ему лет двенадцать, и он справился бы с варкой и всем прочим, эти совсем мелкие, Ване лет десять, Светка хорошо если первый класс закончила. Их надо за ручку водить и учить, первую партию вместе с ними готовить… Да и не факт, что потом сами справятся. Или справятся?
Посмотрим. Уже ввязался, обратного пути нет.
— У вас есть большая кастрюля? — спросил я. — Есть где достать воду, вскипятить ее и долго варить кукурузу?
Дети, топающие рядом, помотали головами. Я продолжил допрос:
— Там, где подвал, кто-нибудь живет поблизости, или это заброшенные дачи?
— Живут, — закивала Светка. — И заборы с двух сторон.
Это хорошо, с соседями можно договориться о воде. Если, конечно, они адекватные. Могут посчитать, что беспризорники под боком — неизбежное воровство и притон.
— А ты сама считать-то умеешь? Продавать сможешь и сдачу давать?
— Я знаю сто рублей! И двести! Теперь еще и пятьсот!
— Приплыли. Смотри, ты продала один початок за двести, тебе дали пятьсот рублей. Твои действия? Сколько надо дать сдачи?
Девочка разочарованно засопела.
— Триста, — ответил Ваня. — Я умею и ее научу. Или она будет предлагать, я — давать сдачу.
— Ладно. А лет вам сколько?
Светке в апреле исполнилось семь, Ване — десять, и тоже в апреле.
Вскоре мы пришли в детскую поликлинику, я отловил проходившую мимо медсестру и спросил, где проверяют детей на педикулез и есть ли возможность обработать.
Оказалось, что такие процедуры проводят только в кожном диспансере или в поликлинике по месту прописки. Но за тысячу она согласилась осмотреть детей и обнаружила вшей у Светы, да и Ванька живучесть тварей недооценил. На всякий случай я и себя проверил — не хватало еще принести в дом паразитов, но был чист.
В КВД, расположенном в центре города, мне пришлось расстаться с пятью тысячами, что было предсказуемо: не положено брать никого с улицы, все строго по направлениям. Зато дети вышли вымытые, чистые, и оказалось, что у Светы вьются волосы, а у Вани много веснушек.
Я же получил рекомендацию, как и когда обрабатывать голову повторно. С Ваней и Светой придется провозиться дольше, чем займет добыча кукурузы. Ну а что я хотел? Они маленькие, их толком никто не учил.
— Какая ты красотка! — сказал я Светке, и она зарделась.
Зайдя в аптеку, я купил таблетки от глистов — «Декарис», которые мама периодически давала нам — заставил детей принять лекарство, потом надо будет повторить. Ну все, теперь они полностью готовы работать в общепите, а вот я — нет. Я не знаю, на ходу ли мой мопед, без него кукурузу мне не дотащить
До обеда оставалось два с половиной часа, и дети повели меня показывать подвал, где они живут. Идти туда пришлось около тридцати минут — сперва пересекая центр, потом — мимо рынка вверх, где Ян отсиживался после побоев, и еще выше на холм, в частный сектор.
Сначала дорога, ведущая вверх по склону, была асфальтовой, потом истончилась и превратилась в сплошной овраг, где проехать можно разве что на «Ниве» или «Уазике». Самая верхняя улица наполовину состояла из недостроев, были и пустые участки.
Мы свернули к полутораэтажному недострою из шлакоблока. Первый этаж был выгнан полностью, правда, без армопояса, и плиты перекрытий лежали на местах, второй — только три стены. А может, четвертую просто разобрали соседи — судя по валяющимся в бурьяне осколкам шифера и треснутым, негодным для использования стропилам. Даже дверь имелась — покосившаяся, частично дощатая, частично забитая фанерой. Оконные проемы тоже были заложены почерневшей от сырости фанерой.
Внутри
