– Не так уж и страшен султан, как ты о нем рассказываешь, – пожала плечами Габриэлла, вспоминая тот миг, когда лезвие ее меча пригвоздило тело султана к земле.
– Весть о вашей блестящей победе в этом поединке уже облетела всю Францию, графиня, – вымолвил граф Ронсар, ласково поглядев на девушку. – Вы стали настоящей героиней: о вас уже слагают легенды.
– Мне просто повезло, – скромно заметила девушка, покраснев.
Филипп недовольно хмыкнул.
– Ваше Величество, простите мою смелость, – обратился к королю Пьер Ронсар, – но вам не кажется, что графиня де Сен-Мор заслужила звание рыцаря?
Ропот одобрения прокатился по зале.
– Возможно… после, граф. Вначале мы хотим дослушать рассказ графа де Сен-Мора до конца… Продолжайте же, граф!
– Благодарю вас, Ваше Величество… Итак, после того как я не стал писать письма с просьбой о выкупе и категорически отказался принять Ислам, султан отдал меня паше Санджару абд ал-Латифу, который возглавлял его личную гвардию. Это был свирепый, алчный и злобный человек. От его деяний страдали многие, но особенно часто – бесправные рабы. Нас безжалостно избивали плетьми, морили голодом, а за непослушание карали, пытая с неимоверной жестокостью. Мы работали от восхода до заката, имея возможность немного передохнуть лишь во время молитв неверных. Однажды ночью, лежа на куче вонючей соломы, я долго не мог заснуть. Мысли о доме, о моей дорогой жене не давали мне покоя. Я лежал и молился Деве Марии, прося ее защитить мою милую Габриэллу… Я и не заметил, как заснул. Во сне мне явилась Святая Дева и, склонясь надо мной, сняла оковы. Перед тем, как исчезнуть, она сообщила, что Габриэлла в беде, и, если я не спасу ее, она погибнет. Проснувшись в холодном поту, я стал лихорадочно думать. Мысль о побеге давно посещала меня, но после ночных видений я просто не мог сидеть сложа руки. Идея пришла сама собой. В темнице со мной сидел еще один человек – оруженосец графа де Монре. Сговорившись с ним, мы предприняли попытку бежать, увенчавшуюся успехом.
– Каким же образом вам удалось выбраться из темницы, мой мальчик? – спросил граф Ронсар.
– Затеяв драку, мы заставили охранников войти в темницу, чтобы разнять нас. Только это нам и было нужно! Задушив сторожей и сняв оковы, мы переоделись в их одежды и покинули цитадель. Но куда идти? Обнаружив утром мертвых воинов, мамлюки сразу пустят по нашим следам целую армию! Порывшись в одежде неверных, мы обнаружили деньги, которых нам хватило, чтобы нас взяли на борт небольшого торгового судна, идущего в Акко. Там мы намеревались застать принца Эдуарда. А уж он помог бы нам вернуться во Францию. Но судьба посмеялась над нами. Из одного плена мы попали в другой. Едва за кормой скрылся берег, как на судно напали пираты. Мы отбивались, как могли, но силы оказались неравны. Эндрю, оруженосец и мой товарищ по несчастью, был смертельно ранен и вскоре умер у меня на руках. За отвагу и смелость, что я проявил в бою, капитан пиратов не стал продавать меня в рабство, а оставил у себя на корабле, где я был вынужден выполнять самую грязную работу. Я не раз пытался сбежать, но, к сожалению, за мной зорко следила не одна пара глаз. По счастливой случайности, через три месяца нас атаковали корабли рыцарей Родосского Ордена и, захватив пиратов, вызволили меня из плена и снабдили всем необходимым. Меня доставили в графство Триполи, откуда через два месяца я отправился на венецианском торговом корабле во Францию. Ступив на родную землю, я стремился только к одной цели: поскорее увидеть родные места и прижать к груди дорогую жену. Купив на последние деньги коня, я, не теряя времени, поспешил сюда. Но, как я ни торопился, события одной ночи заставили меня задержаться.
Жирард замолчал, переводя дыхание. Все, как завороженные, слушали повествование графа, боясь пошевелиться. Даже Филипп, поначалу скептически настроенный, теперь с интересом слушал о приключениях своего вассала.
– Это произошло через два дня после того, как я прибыл во Францию. Мой путь пролегал сквозь суровый, труднопроходимый лес. День клонился к вечеру, и я искал себе какое-нибудь убежище, так как не хотел опять ночевать под открытым небом, тем более что мои скудные припасы давно закончились. Да и вой волков не делал ночевку в лесу соблазнительней… Внезапно среди деревьев я увидел свет. Обрадовавшись, я направил коня туда. Через несколько минут я оказался возле убогой лачуги. Вокруг царила мертвая тишина, и, сказать по правде, мне стало не по себе. Смутное беспокойство овладело мной. Обвязав морду коня плащом, чтобы животное не выдало моего присутствия, я осторожно приблизился к низкому окну. То, что я увидел, поразило меня до глубины души. Шла черная месса!
– Почему, сын мой, ты думаешь, что это была черная месса? – вмешался в рассказ инквизитор. – Ты, вероятно, когда-нибудь присутствовал на ней?
– Для этого не надо быть членом сатанинского общества, – пристально посмотрев на отца Доминика, возразил Жирард. – Достаточно быть просто не глупым человеком.
– Уточни, сын мой, что ты называешь черной мессой.
– Вместо креста в ход пошла черная репа, а во время причастия я увидел отвратительного вида жабу.
– Продолжайте, граф, – недовольный тем, что рассказ был прерван, потребовал король.
– Слушаюсь, Ваше Величество, – поклонился граф де Сен-Мор. – Как потом оказалось, это была инициация нового члена. Когда обряд посвящения завершился, то настало время для жертвоприношения. Для этой цели в лачугу внесли маленького ребенка. Взяв ребенка на руки, главный сатанист произнес заклинание. Потом малыша положили на стол и, прежде чем я успел что-либо понять и вмешаться, чернокнижник разрубил его пополам огромным ножом. Мне стало так дурно, что от охватившего меня ужаса я не мог даже пошевелиться. А дальше стало еще хуже. Вырвав из груди ребенка еще живое сердце, глава протянул его вновь посвященному. Произнеся клятву, тот съел сердце на глазах у всех. Раздались крики одобрения, и все стали поздравлять нового члена секты. А затем началась дикая оргия, смотреть на которую я уже вовсе не мог.
– Вам удалось разглядеть лица нечестивцев? – быстро спросил отец Доминик, побледнев.
– Возможно… – уклонился от ответа граф. – Впрочем, их легко можно опознать.
– Каким образом? – осведомился граф Ронсар, которого очень насторожил рассказ Жирарда.
– Они носят отличительный знак на груди.
Я ведь прав, аббат Шириз? – внезапно обратился граф де Сен-Мор к белому, как снег, служителю церкви.
– Я… я… мне ничего не известно, – пролепетал аббат в испуге.
– Как вы посмели обвинять в этом кошмарном преступлении истинного служителя Святой Церкви? – гневно сверкнув глазами, грозно промолвил инквизитор.
