«Трофейный, что ли?» — подумал я. Но возле броневика стоял дюжий гитлеровец. Даже издалека были видны лаковый козырек высокой, с заломленным верхом фуражки, витые погоны полковника на крылатом плаще, рыцарский крест под высоким стоячим воротником. Позади этого «рыцаря» стояла группа гитлеровцев, на рукаве шинели у одного из них белела повязка парламентера.
Из-за плеча полковника выглядывала голова в польской конфедератке.
— Пожалуйста, налево, вот в эту дверь! — поспешно сказал сопровождавший нас хорунжий.
Мы пошли вперед. Я чувствовал горячее дыхание Юзефа, который вплотную шел за мной.
— Господа, прошу вас! — поднимаясь из-за стола, сказал высокий худощавый полковник, когда мы вошли в кабинет.
— Что здесь нужно гитлеровцам? — в упор спросил я его.
— Понимаете ли… в десятый раз предлагают нам выгодные условия капитуляции… — замявшись и как-то неохотно, глядя в сторону, пробормотал полковник. — Прошу подождать, сейчас явится адъютант заместителя командующего.
Адъютант Монтера — капитан Короб повел нас вверх по широкой лестнице.
За нами размеренным шагом кадрового военного следовал высокий полковник.
Было очевидным желание Бура придать своей резиденции дворцовый вид. Все, что я видел в этом доме, поражало меня. Так не вязался вид этой лестницы, покрытой ковровой дорожкой, этих хорошо одетых офицеров, со всем тем, что творилось за стенами дома. Можно было подумать, что штаб Бура расположен где-то в глубоком и безопасном тылу, а не на передовой, на расстоянии выстрелов из ротного гитлеровского миномета. По-видимому, Бур был уверен в том, что его не обстреляют, иначе он зарылся бы в землю, а не сидел бы на третьем этаже.
Нас ввели в просторный кабинет, ярко освещенный свечами в канделябрах. Окна были забиты досками и завешены портьерами.
Генерал Монтер — высокий худощавый мужчина — пригласил нас к круглому столу, сел напротив меня и кивнул офицеру.
Адъютант вышел, тихо прикрыв за собой тяжелую обитую дверь.
Мы с интересом оглядывали комнату.
Дверь распахнулась. Сопровождаемые адъютантом, в кабинет вошли два человека в штатском. Генерал Монтер поднялся. Встали и мы. Адъютант подвинул вошедшим два кресла. Они обменялись со мной молчаливыми поклонами.
Первым опустился в кресло невысокий, узкоплечий человек с желтовато-восковым лицом, впалыми щеками, покрытыми сетью глубоких темных морщин, и лихорадочно блестящими глазами.
Второй из пришедших накинул поверх пиджака полувоенного покроя просторный плащ. Этот человек был крупнее, довольно тучен и краснолиц. Отодвинув кресло, он уселся подальше от стола, закинул ногу за ногу и с вялым интересом поглядывал на нас сквозь дымчатые очки. Затем сорвал обертку с пачки заграничных сигарет и протянул ее соседу, но тот отмахнулся: он не спускал с нас своих острых, лихорадочно блестевших глаз.
Сидевший в кресле закурил, спесиво выставил подбородок и пустил струю дыма в потолок.
— Мы слушаем вас! — проговорил Монтер, выжидательно взглянув на меня.
Я коротко изложил суть дела: примерный план Советского командования освобождения Варшавы.
— С ответом придется подождать… — помолчав, заговорил Монтер. — Но моя обязанность напомнить вам, что наши люди настроены против сотрудничества с Советами. Советы, как известно, вступают в какие-то сомнительные отношения с кучкой самозванцев, засевших в Люблине.[26] Союзнический долг по отношению к нам выполняют только англичане и американцы, с которыми мы имеем хорошую связь.
Подавляя волнение, боясь сбиться со спокойного тона, я заговорил:
— Не знаю, о каких «своих» людях говорит пан генерал… Волонтеры и офицеры отряда Армии Людовой относятся к Советам, как и к другим союзникам, с полным доверием. Мало того: командование Советской Армии каждую ночь направляет сюда, в Варшаву, десятки самолетов с продовольствием и оружием! Пану генералу также известно, что Советская Армия два месяца вела тяжелые наступательные бои, в ходе которых изгнала гитлеровцев из Белоруссии, Украины и Восточной Польши. А здесь гитлеровцы создали мощную линию обороны вдоль Вислы… Восточнее Варшавы противник сосредоточивает крупные танковые и пехотные силы, артиллерию. Вам это, конечно, известно. Гитлеровцы хорошо знают, что Висла — их последняя надежда. Ведь дальше — Одер, Германия! Разве не следовало все это учесть, пан генерал, прежде чем начинать восстание? А вы дали сигнал поднять восстание в то время, когда передовые части Советской Армии находились в пя-ти-де-ся-ти километрах от Варшавы! Вы даже не предупредили командование Советской Армии о готовящемся восстании.
Сейчас речь идет о совместных усилиях повстанцев, Советской Армии и Войска Польского в освобождении Варшавы.
Человек в очках сердито перебил меня:
— Никакого Войска Польского, кроме того, что сражается здесь, не существует!
Монтер вопросительно посмотрел на говорившего, но тот снова сидел с безразличным видом.
— Считаю разговор исчерпанным! Прошу подождать! — бросил Монтер.
Вместе со своими советниками он вышел из комнаты. Остался только адъютант.
— Слышал, капитан? — шепотом сказал мне Юзеф. — Вот что у нас делается. — А Бур-то тебе как понравился? Краснолицая лиса!
— Я так и думал, что в очках — это Бур-Комаровский, — тихо ответил я.
Вошел Монтер. Сухо бросил:
— Окончательный ответ получите на днях.
Мы молча встали и пошли к двери.
— Одну минуту, пане! — догнал меня адъютант. — С вами хотят поговорить наедине.
— Благодарю! — резко ответил я. — Разговор действительно исчерпан!
Мы почти сбежали на второй этаж.
— Идемте, товарищи, на воздух! — крикнул Юзеф.
…Вечером того же дня майор Сенк показал мне свежий номер аковской газеты. На первой странице пространно сообщалось, что в Варшаву к командованию АК от советского командования прибыл офицер связи. Написанная в тоне наигранной бодрости, статья призывала варшавян к терпению.
Об антисоветских настроениях инициаторов восстания — ни слова.
— Что замышляет Лондон? На что теперь рассчитывает Бур? Неужели они действительно капитулируют? — спрашивал я майора.
— Обстановка критическая. Как узнаешь, кому они решат продать Варшаву? Ясно одно: Бур недаром затягивает ответ и диктует газете лицемерную информацию. Но он должен открыть свои карты в ближайшие дни… А тебя хочу предупредить: мне донесли, что Бур получил приказ из Лондона: советских десантников заполучить к себе…
