— А, Карлан, ты тоже можешь пойти с нами, — окликнул Хьюберт пажа. — Я знаю, что уж у тебя то точно нет ни малейшей склонности к религии, но побыть на мессе тебе не помешает.
Джавану казалось, что на них с архиепископом устремлены все взгляды, когда они покинули часовню, а утренние молитвы показались бесконечными.
Помогать на мессе потом показалось полегче, ведь люди давно привыкли видеть принцев в этой роли, однако Джавану пришлось то и дело напоминать себе, что он прислуживает священнику, а не какому-то конкретному человеку. Ибо человека этого он ненавидел всей душой и не сомневался, что Хьюберт с готовностью уничтожит его, если это пойдет на пользу архиепископу.
Словно в ответ на этот страх, как раз в момент Освящения, когда Хьюберт подносил Священную Жертву в честь Бесконечного Величия Господа и на благо всем верующим — hostiam puram, hostiam sanctam, hostiam immaculatam, Джавана посетило весьма тревожное видение. Он внезапно узрел себя самого, связанного и обнаженного, на алтаре, словно Исаак перед Авраамом. Вот только рука, держащая нож, принадлежала не Хьюберту, а отцу.
Содрогнувшись, Джаван отогнал прочь жуткую картину и постарался больше об этом не думать во время богослужения. Странная ирония судьбы — сейчас он ощутил неожиданное желание оказаться на месте Хьюберта, конечно, не как архиепископ, но как простой священник. Сейчас он начал понемногу понимать, что должен был чувствовать отец, когда ему пришлось отречься от своих обетов ради королевского долга. И он понял также, почему Синхилу Халдейну так трудно было вслух выражать свою любовь к сыновьям, ибо в глубине души они всегда оставались для него воплощением его предательства.
Особенно тяжело, должно быть, ему приходилось с Джаваном, чья увечная нога казалась королю напоминанием о гневе Божьем и о том, что Небеса не одобряют его измены своему призванию, сколь бы важным это ни было для судьбы королевства.
Джаван сильно повзрослел за этот час и даже не возражал, когда Хьюберт потом воспринял эту задумчивость как знак свыше. Забавно также и то, что дважды, до и после мессы, Джавану запросто удалось попасть в ризницу, куда накануне он проник лишь с большим трудом — правда. Портал все равно не работал, так что это не имело значения. В общем и целом, Джаван мог сказать себе, что последние двенадцать часов прожил не впустую.
Однако, после ночи и утра, столь полных событиями, остаток дня прошел совершенно бесцветно и ничем не отличался от других, если не считать суеты челядинцев, которые вовсю готовились к завтрашнему отъезду. Вернувшись с Карланом в замок, Джаван с изумлением обнаружил, что в его покоях почти не осталось вещей, и лишь на застеленной кровати лежала сменная одежда.
Они путались под ногами у прислуги, пока дворецкий не прогнал их прочь, и они направились на кухню, раздобыть чего-нибудь поесть. Там на них накричал повар, занятый подготовкой к вечернему пиршеству, но зато им досталась дюжина хлебцев прямо из печи, кусок жирного сыра и пара кружек подогретого эля. Они уволокли добычу в парадный зал и устроились в широком оконном проеме — в том самом, где прежде нередко Джаван прятался с Тависом, подслушивая разговоры регентов, когда Алрой принимал подданных с челобитными. После еды Джаван сделал вид, что его клонит ко сну, но исподволь он продолжал наблюдать за суетой вокруг, горюя о старых добрых временах и гадая, где же сейчас Тавис.
Позже за ужином он вновь вспоминал о своем друге и был рад, что завтра отъезд назначен на ранний час, так что он мог побыстрее уйти к себе — недостаток сна давал о себе знать. Ночью ему ничего не снилось, а наутро он заставил себя проглотить слезы, выезжая из Валорета со всей королевской свитой. Он не имел представления, когда и каким образом теперь ему удастся связаться со своими союзниками-Дерини. Он чувствовал себя таким одиноким…
В пути им предстояло пробыть целую неделю.
* * *
На второй день после отъезда Джавана из Валорета, сразу после заката, Тавис с Квероном вывели Ревана и его опутанных чарами «апостолов» к подземному ходу, что вел в недра замка Кайрори. По счастью, погода так и простояла на славу — большая редкость в Гвиннеде в марте месяце, — а дозорные графа Мердока были, видно, заняты где-то в другом месте.
Тавис положил руку на плечо Горди, полностью подчиняя того своей власти, а Кверон проделал то же самое с Фланном и Иоахимом. Реван тем временем запер дверь. Сразу стало темно, и Тавис незаметно для учеников Ревана вызвал магический огонь, пока сам Реван не зажег свечу в нише у входа. Лишь теперь он позволил себе вздохнуть с облегчением.
— Далеко еще? — спросил Реван шепотом.
Кверон махнул рукой.
— Не очень. Ступай вперед.
Они двинулись гуськом, стараясь шагать как можно тише. Постепенно проход расширился, обработанные каменные плиты сменили утоптанную землю под ногами. Прямо у Портала их уже дожидались Ансель с Сильвеном, которые не могли скрыть своей радости при виде друзей.
— Вы быстро добрались, — заметил Ансель. — В кои-то веки все прошло успешно…
— А что? У вас там что-то случилось? — по тону юноши Тавис вмиг ощутил неладное.
— Нет, все в порядке. Даже получили вести от Джавана. Но давай поговорим об этом позже.
К этой теме они вернулись вечером, после сытного ужина в михайлинской обители, когда виллимитов уже погрузили в сон и надежно заперли в одной из келий. Джорем дал Кверону с Тависом прочесть послание Джавана, а затем словами пересказал то, что узнал от принца Сильвен.
— Если никто ничего не заподозрил в ту ночь, то с ним все должно быть в порядке, — заключил Джорем. — Нам доложили, что он выехал из Валорета вместе со всеми, и на вид там все нормально. Когда он обоснуется в Ремуте, мы подумаем, что можно предпринять. Тем временем для него самое главное — это не позволить, чтобы Хьюберт силой запер его в какой-нибудь монастырь.
— А это может случиться? — спросил Реван.
Ивейн сцепила пальцы, затем кончиками потерла нижнюю губу.
— Ну, это будет зависеть от самого Джавана.
Джорем улыбнулся, заметив тревогу Ревана, и пододвинул к нему несколько листов убористо исписанного пергамента.
— Не беспокойся о принце, это наша забота. У тебя и без того скоро будет дел по горло.
Взяв в руки пергамент, Реван пробежал глазами первые строчки.
— Что это такое?
— Общая схема, — пояснила Ивейн. — Когда переваришь это, мы начнем уже действительную подготовку. Это будет непросто, но, по-моему, должно сработать.
К тому же выводу пришли через пару дней занятий и все остальные. Реван оказался способным учеником. Джорем написал для него подробный план, как дальше должно развиваться его учение, и молодой человек не только сумел разобраться во всем, но даже предложил свои идеи, быстро освоился с тем, как должно будет проходить «крещение» и значительно украсил этот обряд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
