И, дьявол его побери, он мог бы сделать это, несмотря на присутствие в доме Адриана с Вайолет, если бы не взгляд наивного недоумения и потрясения в глазах Элизы, когда их едва не застукали в карете.
Убедительное напоминание о ее невинности пробудило его сознание, затем остудило пыл вожделения по дороге к клубу.
Не обращая внимания на усталость, Кит направился в кабинет, где, как он знал, Адриан держит графин с бренди. Быть может, глоток спиртного и несколько минут задумчивого созерцания огня в камине помогут унять возбуждение, все еще бурлящее внутри его настолько, что ему вряд ли удастся уснуть.
Подняв повыше свечу, чтобы рассеять густую тьму, он прошел к шкафу, стоящему у дальней стены. Отыскав стакан и вожделенный хрустальный графин, плеснул себе бренди.
Не успел он вернуть пробку на место и сделать первый глоток, как в поле его зрения возникло что-то неясно белое.
От удивления он поперхнулся. Закашлявшись, развернулся и встретился взглядом… с Элизой. Пришлось еще пару раз прокашляться, прежде чем он сумел снова нормально дышать.
– Дьявол, не ожидал никого увидеть. Что ты делаешь здесь так поздно?
Крошечная морщинка пересекла ее лоб.
– Я не могла уснуть и спустилась вниз выпить теплого молока. Извини, если напугала тебя.
Он отмахнулся от ее извинений, затем решил сделать еще один глоток. Алкоголь растекся в горле приятным теплом, и он отставил стакан.
Только тогда он заметил чашку в руках Элизы – с теплым молоком, без сомнения. Подражая его действиям, она сделала глоток, затем аккуратно поставила чашку на тот же столик, рядом с графином.
Когда она придвинулась ближе, медовый аромат ее кожи защекотал ему ноздри, и желание нагрянуло с прежней силой. Темные и взъерошенные, ее локоны обрамляли лицо в соблазнительном беспорядке, ночная рубашка и пеньюар из тонкого белого батиста облегали изящные изгибы так, что не скрывали, а напротив, лишь подчеркивали их. Если бы было больше света, он, вероятно, мог бы увидеть все насквозь. И она была босиком.
Горячая кровь прилила к паху. Выругавшись про себя, он нахмурился.
– Как твой клуб? – спросила она.
На мгновение он в замешательстве уставился на нее, потом очнулся.
– Отлично. Я выиграл в фаро сотню фунтов.
– О, это хорошо. Сможешь купить себе что-нибудь, чего ты хочешь.
«Чего я хочу, так это тебя».
Руки непроизвольно сжались в кулаки.
Она сделала еще чуть заметный шажок вперед. В тусклом свете ее серые глаза казались темными и загадочными. Несколько долгих мгновений никто из них не говорил, за них говорили их взгляды.
Каждый мускул в его теле затвердел, когда он боролся с непреодолимым желанием притянуть ее в свои объятия.
– Иди спать, Элиза, – прорычал он хриплым голосом. Возможно, если он будет говорить достаточно зло и раздраженно, то убедит ее уйти. Наверняка даже она должна сознавать, что сейчас не время играть в игры.
Но она не уходила.
– Я же сказала тебе, что не могу спать. Думаю, теплого молока мне недостаточно. А ты не думаешь, – почти прошептала она, – что мне нужно нечто большее?
Дрожа всем телом, он сдерживал себя из последних сил. Это длилось целых десять секунд, прежде чем он сломался и рывком притянул ее к себе. Их губы встретились и слились, соединились, в ослепляющем взрыве рвущейся наружу страсти. Жадно целуя ее, он завладел ее ртом в горячем, голодном захвате, который не принимал отказа и требовал не меньшего, чем ее полная капитуляция. Часто и прерывисто дыша, она отдавала ему все, что он просил, и даже больше, так что вскоре он обнаружил, что так же прочно, как и она, увяз в сетях, которые они плели вместе.
Голова Кита шла кругом. Он подумал, что пока не поздно, нужно прекратить все, как того требовал рассудок. Но не успела эта мысль появиться, как тут же ускользнула прочь, исчезнув, словно маленькая щепка, подхваченная и поглощенная приливом.
Скользя по ней руками, он изучал восхитительные линии и соблазнительные изгибы ее тела, словно в первый раз, ибо сейчас ничто не мешало его нетерпеливому исследованию – ни корсет, ни нижние юбки. Мягкая, теплая и податливая, ее женственная плоть содержала в себе некое божественное совершенство, и он позволил себе утонуть в ней, упиваясь ее запахом и вкусом.
Но ему нужно было большее, нужно было войти в эту плоть и утолить голод, который бушевал в нем как зверь, бьющийся в клетке.
Сбросив оковы осторожности, Кит нежно положил Элизу на толстый мягкий ковер и опустился следом, накрыв ее тело своим, руки его отправились в сладостное странствование. Неистово целуя Элизу, он сознавал лишь свое и ее страстное желание.
Парящая в облаке опьяняющего чувственного тумана, Элиза упивалась каждым жарким, обжигающим прикосновением Кита.
Вздохнув, она закусила нижнюю губу и затрепетала от восторга, когда он расстегнул небольшой ряд пуговиц на её ночной рубашке. Она наблюдала, как он развел в стороны ткань, довольная выражением его глаз, когда он вновь залюбовался ее обнаженной грудью. Он накрыл, соски ладонями, затем начал расточать на них свои ласки, и поцелуи, и легкие покусывания, которые выстреливали огненными стрелами в ее кровь.
Казалось, она должна была бы ощущать неловкость и стыд. Но она испытывала лишь чувство возбуждения, радости и безопасности в руках мужчины, которого любила.
Лихорадка любопытства охватывала ее от желания увидеть его тело обнаженным. Не имея возможности как следует дотянуться, она умудрилась расстегнуть ему пару пуговиц, а затем он сам взялся за дело: торопливо стащил фрак, распахнул жилет и выдернул края рубашки из брюк.
Просунув руки под рубашку, она стала ласкать его голую кожу, подивившись контрастности ощущений, которые там обнаружила.
Дрожа под ее прикосновениями, он спрятал лицо у нее на груди, вызвав новый прилив тянущей, щемящей боли. Ее жажда стала еще острее, когда он задрал ночную рубашку до талии и начал прикасаться к ней так, как делал это раньше, в карете.
Она стонала, когда он подводил ее к наивысшей точке, ее тело, где он касался ее, становилось влажным и скользким, внутренняя плоть сладко сжималась вокруг его пальцев, доводя ее почти до безумия.
Элиза вонзила ногти в ладони. Наслаждение внезапно настигло ее, заставив дернуться и вскрикнуть. Задрожав, она закачалась на вершине, омытая каскадом ощущений и эмоций. Она все еще ловила ртом воздух, возвращаясь из блаженного забытья, когда почувствовала, как он просунул руку между их телами и расстегнул брюки.
Скользнув рукой вниз, он коленом раздвинул ей ноги, чтобы обеспечить себе еще лучший доступ.
Склонившись над ней, Кит погрузил пальцы ей в волосы и захватил рот в неистовом, почти грубом поцелуе. Не прерывая контакта, обхватил руками ее ноги и приготовил к своему вторжению.
