Но когда он предложил ей выйти за него, она отказалась. Он все еще никак не мог оправиться от потрясения, вспоминая ее слова.
Как она сказала? «Ты не хочешь жениться на мне, а я не хочу выходить за тебя. Давай оставим все как есть».
Но как он мог оставить? Как он мог с чистой совестью сделать так, как она сказала, и просто забыть? Вести себя так, будто прошедшая ночь не имеет для него никакого значения? Словно их любовь была не чем иным, как безумной, импульсивной, страстной ошибкой?
А может, все именно так и есть? Ночь любовной игры, зашедшей слишком далеко?
Наверное, ему следовало бы испытывать облегчение. В конце концов, она освободила его от обязательств, вернула ему свободу. Многие мужчины радовались бы, втайне поздравляя себя со счастливым избавлением.
Так почему же он не радуется? Его реакция показалась бессмысленной даже ему самому.
Нельзя сказать, что он и в самом деле хотел жениться на ней. Нет, их брак с Элизой вовсе не был бы таким уж плохим. По сути дела, союз между ними даже имел бы определенные преимущества. Ему нравится Элиза, очень нравится, и они, безусловно, совместимы как в постели, так и вне ее. Она была бы отличным собеседником и добрым другом. Вся его семья обожает ее, и из нее, несомненно, вышла бы чудесная мать его детей, которых бы они вместе зачали.
Просто он пока еще не готов жениться. Хочется еще пожить в свое удовольствие, прежде чем остепениться. И все же…
Не успев даже сообразить, что собирается сделать, Kит протянул руку и взялся за холодную металлическую ручку ее двери.
Он остановился, борясь со своим замешательством, со своим смятением и взвешивая, повернуть ручку или нет.
Если он войдет к ней в комнату, что он ей скажет? Разбудит и потребует, чтобы она вышла за него, хочет или нет? Будет настаивать, чтобы стала его женой?
И, оказавшись у нее в спальне, устоит ли перед соблазном вновь овладеть ею?
Решив, что хватит с него поспешных, необдуманных действий, Кит выпустил ручку. Возможно, лучше будет дать ей немного времени, несколько дней, чтобы она могла все обдумать. Да и ему подумать не помешает.
Вздохнув, он поплелся в свою комнату.
Элиза внезапно проснулась.
Она услышала какой-то неясный звук, по крайней мере ей показалось, будто кто-то стоит за дверью. Лежа в темноте, она прислушалась, но стояла полная тишина. Возможно, это были шаги кого-то из челяди, хотя такое объяснение казалось маловероятным, поскольку было еще слишком рано, чтобы слуги начали ходить по дому.
Свесив ноги с кровати, она подкралась к двери. Приоткрыв ее, выглянула наружу.
Коридор тонул в тенях, темный и совершенно пустой.
Закрыв дверь, она прошлепала обратно к своей одинокой кровати.
Наверное, приснилось, подумала она.
Да и кто это мог быть? Кит, который в конце концов пришел сказать, что любит ее и они должны пожениться?
Глухой смех сорвался с ее губ, быстро превратившись во всхлип. Зарывшись лицом в подушку, она заплакала.
– Еще чаю, мисс?
Элиза оторвалась от своих размышлений, обнаружив, что вновь глубоко задумалась.
– Да, благодарю, – сказала она молодому лакею, ожидающему, чтобы наполнить ее фарфоровую чашку дымящимся ароматным чаем.
Она вновь обратила внимание на застольную беседу Адриана и Вайолет, порадовавшись, что никто из них, похоже, не заметил, что она ненадолго ушла в себя.
Страдания и боль захлестывали ее.
То, что было между нею и Китом, закончилось. Даже их страстным тайным свиданиям пришел конец. Если свое прежнее поведение она еще могла оправдывать своего рода наивным безумием, подогреваемым любовью и пылом молодости, то, случись ей вновь оказаться в объятиях Кита, это будет уже совсем другое дело, гораздо худшее.
Разумеется, теперь, после того как он переспал с ней, сексуальное влечение, которое он к ней испытывал, возможно, исчезло. Она слышала, что с мужчинами такое бывает. А Кит никогда не производил на нее впечатления постоянного любовника. Все эти годы она наблюдала, как он порхал от одной девушки к другой, словно пчела, собирающая нектар.
За эти короткие три дня, прошедшие после их совместной ночи в кабинете, она почти не видела его. Конечно, они оба были заняты во всевозможных светских мероприятиях, но не настолько, чтобы их пути вообще не пересекались. Она задавалась вопросом, не избегает ли он ее.
Единственное, что она знала наверняка, – это что он ее не любит.
Это была правда, какой бы жестокой она ни казалась.
Поэтому она должна примириться с этим, забыть про свои глупые, идиотские мечты и жить дальше.
Ей вообще не следовало этого делать, бранила она себя. Не следовало рисковать своим сердцем в таком ненадежном деле, как любовь. О чем только она думала, вновь подвергая себя опасности, когда уже почти оправилась от того первого раза?
Взирая через стол на своих друзей, Вайолет и Адриана, она ощутила резкий укол зависти. «Они так счастливы и так идеально подходят друг другу. Их союз основан на дружбе и уважении, но превыше всего на глубокой, неувядаемой любви, которая будет длиться всю жизнь».
Почему у нее не может этого быть? Почему Кит не может любить ее? Если уж не всем сердцем, то хотя бы немножко, чтобы он мог притвориться, и она бы поверила, что за его предложением стоит чувство привязанности, а не долга.
Спустя минуту в столовую вошел Кит. Ее пульс заколотился как бешеный, когда он приостановился в дверях. Взгляд его тут же устремился к ней, уголки губ приподнялись кверху тепло и нежно. Сила его улыбки пронзила ее, словно он бросил копье прямо ей в сердце.
Она не ответила на улыбку.
Опустив глаза, поднесла чашку ко рту и заставила себя сделать глоток, от которого едва не поперхнулась.
Чего он добивается, вот так ей улыбаясь?
– Доброе утро, – бодро поздоровался он.
Адриан с Вайолет любезно откликнулись на приветствие.
Элиза пробормотала что-то нечленораздельное, затем стала возить половинкой недоеденного тоста с размазанным маслом и джемом по тарелке.
Она слышала, как Кит подошел к буфету, взял тарелку и начал накладывать себе всевозможные яства, приготовленные поваром на завтрак.
Тем временем молодой лакей вышел вперед и поставил чистую чашку с блюдцем прямо рядом с ней, слева.
Элиза хотела запротестовать. Почему нельзя посадить его на другой стороне стола, рядом с Адрианом? Она не хочет, чтобы Кит сидел так близко.
Слуга отошел, но быстро вернулся и стал наливать в чашку дымящийся кофе. Вся челядь была в курсе, что Кит по утрам предпочитает пить кофе, а не чай.
Кит подошел и поставил на стол свою тарелку, полную еды.
– Может, кому-нибудь что-нибудь принести, пока я не сел? – предложил он.
