– Думаю, дело не в названии, а в самой этой штуке, – чуть пожав плечами, сказал Миша, делая рукой неопределенный жест.
– Пожалуй, – растерянно кивнув, вздохнул Спектер. – Ладно, черт с ним. Пусть будет, как будет. В общем, я умею читать чужие мысли. Это грубое определение, но, не вдаваясь в подробности, так оно и есть.
– Ни хрена себе пельмень! – охнул Миша, от удивления принимаясь почесывать в затылке. – Вы это серьезно?
– Абсолютно, – кивнул инвалид, глядя на Миша долгим, внимательным взглядом.
– Ну, теперь я начинаю понимать, с чего вдруг вы задавали такие странные вопросы.
– И чем же они странны? – удивился Спектер.
– Ну, я прошел не одно собеседование и знаю, что в основном все вопросы при приеме на работу одинаковы. Вас же интересовали совсем другие темы. О том, что я знаю и умею, вы почти не спрашивали.
– Ну, в вашем профессионализме я убедился, прочтя статью о пиратах.
– Думаете, одного раза достаточно, чтобы понять, на что я способен?
– Расти много разговаривал с вами, а все, что знает он, знаю и я, – улыбнулся Спектер, благодарно кивая гиганту.
– Кажется, я начинаю понимать, почему именно он постоянно работает с вами, – проворчал Миша, задумчиво поглядывая на него.
– Вот как? И почему же? – тут же спросил инвалид.
– Я где-то читал, что некоторые люди очень сильно подвержены ментальному воздействию со стороны. А некоторые вообще его не воспринимают. Похоже, ваш малыш из первой категории.
– Вы снова меня удивили, – развел руками Спектер.
– А когда было в первый раз? – не понял Миша.
– Когда восприняли мое признание, просто выругавшись. Я ожидал смеха, отказа верить, сомнений. А вы просто выругались и тут же выстроили логическую цепочку. А сейчас вы снова дали мне повод присмотреться к вам внимательнее. Не ожидал. Серьезно.
– Ну конечно. Мы же в империи дикари. Вчера с дерева спустились и без пригляда со стороны ложку мимо рта проносим, – презрительно фыркнул Миша.
– Откровенно говоря, с русскими я сталкивался только пару раз и сейчас начинаю жалеть об этом. Похоже, я многое упустил, – ответил Спектер, задумчиво разглядывая Мишу.
– Ну, у вас есть шанс исправить это упущение, – нахально улыбнулся Миша, и Спектер весело, от души расхохотался.
* * *
Разговор у Волкова с арестованной девицей был долгим. Не раздумывая генерал выложил ей полный расклад на ее ближайшее будущее, даже если вдруг, каким-то чудом девчонке удастся сбежать из подвала, в котором проходила это беседа. Услышав о том, что она с ходу будет объявлена в розыск по инициативе империи, девчонка вздрогнула и зябко передернула плечами. Охотники за головами давно уже практиковали поиск беглецов из империи, отлично зная, что имперская юстиция платит за выполнение заказа вовремя и много.
Такие объявления всегда выполнялись вне графика и с большим энтузиазмом, даже если были связаны с серьезным риском. Так что шансов спрятаться у нее было не много. Вторым пунктом прозвучало обещание сообщить всему преступному сообществу по всей обитаемой галактике о том, что эта девица в розыске и любой, оказавший ей содействие, станет личным врагом империи. Это означало, что любой преступник, оказавшийся в руках полиции, вполне мог выкупить свою свободу, попросту сдав девчонку властям. В противном случае, если власти будут точно знать, что она на планете, террор преступному дну будет обеспечен.
Сообразив, что ее мастерски обложили со всех сторон, девица мрачно покосилась на генерала и, тяжело вздохнув, ответила:
– Есть еще один путь. Уйти на службу к правительству и сдать всех вас.
– Рискни, – усмехнулся Волков. – Но учти, в этом случае по твою душу будет отправлена команда чистильщиков. И вот тогда ты узнаешь, что такое много дней подряд жить, постоянно оглядываясь через плечо, ожидая получить удар в спину. И учти, ни одна спецслужба не станет терять людей ради одной неудачницы.
Понимая, что он прав, девица скривилась так, словно разжевала незрелый лимон.
– Что я должна делать?
– Я предлагаю тебе работу, – помолчав, ответил генерал.
– Работать на империю?! – растерялась девчонка.
– Именно. Я уже успел изучить твое досье. В преступной среде тебя не знают. Планета эта относится к категории свободных, так что тот переполох, что мы устроили, никого особо не заинтересует. К тому же работать тебе придется на периферии. Так что угроза случайного раскрытия минимальна. А мне нужен человек, которого никто не свяжет с моей службой. Не надо так злиться. Это реальный шанс начать новую жизнь. Больше того, по окончании операции я лично подам прошение о предоставлении тебе гражданства империи и обеспечу новыми документами. Так что жить ты сможешь, где захочешь, но уже с новым именем и с чистым досье.
– Красиво поете. Только что из этого я на самом деле получу? Гораздо проще в таком случае свернуть мне шею и спалить труп. И проблем нет, и платить не надо, – иронично фыркнула девчонка.
– И так бывает. Но я планирую использовать тебя не как одноразовый инструмент. К тому же операция может продлиться не один год.
– Стандартный год? – уточнила девчонка.
– Думаю, намного больше, – кивнул генерал. – А теперь я задам тебе несколько личных вопросов. Не из собственной прихоти, а по необходимости. Отвечать лучше честно. На тестировании все равно все выплывет.
– Хорошо. Спрашивайте, – чуть скривившись, кивнула девчонка.
– Ты предпочитаешь в партнеры для секса мужчин или женщин?
– Это так важно? – делано возмутилась девица.
– Да. Для дела важно всё. Так что?
– Я не продвинутая. Мужиков предпочитаю. Правда, найти их с каждым годом все сложнее.
– Большие требования, или вымирают как вид? – иронично уточнил Волков.
– Да какие там требования. Слабовольные вырожденцы, не то что боли, собственной тени боятся, – презрительно фыркнул она.
– А в армии?
– Чуть лучше, но все равно слабаки. Стероидные дебилы. Двух слов связать не могут, но считают себя круче ядерной бомбы.
– Скажи спасибо демократической системе воспитания, – рассмеялся генерал. – Но тут тебе повезло. В империи с этим делом проще. Так что у тебя есть все шансы создать нормальную семью.
– Издеваетесь? – угрюмо поинтересовалась девица.
– Нет. Констатирую факт. Кстати, как тебя зовут? На самом деле. Псевдонимы, прозвища и другие клички меня не интересуют.
– Родители назвали Барбарой. Но я предпочитаю Барри.
– Я же сказал, кличка меня не интересует, – отмахнулся Волков. – А Барбара по-русски будет Варвара. Старинное и очень красивое имя.
– Варвара, – задумчиво повторила девчонка, словно пробуя имя на вкус. – Интересно. А сокращенно?
– Варя. Настоящее имя для девушки, а не та собачья кличка, которой ты пользуешься. А теперь взгляни сюда, – добавил генерал, протягивая ей голограмму. – Что скажешь? Твой тип мужчины?
– Зачем вам это? – тут же насторожилась Барри. – Учтите, даже ради вашего дела я ни с кем спать не буду.
– Это не требуется, – отмахнулся Волков. – Просто скажи, смогла бы изобразить на публике, что этот человек тебе очень нравится?
– Это не сложно, – пожала она плечами.
– Так, чтобы в это поверили все окружающие, сложно, – жестко осадил ее Волков. – Особенно если человек изначально не нравится. Так как?
– А ничего мужик. С первого взгляда ясно, что человек сильный, волевой. А главное, очень опасный, – задумчиво перечислила Барбара, разглядывая голограмму.
– С чего ты это взяла? – быстро просил Волков.
– Взгляд. Смотрит так, что даже от картинки мурашки по коже. Серьезный противник.
– Я тебе не драться с ним предлагаю, а стать его подружкой, – сварливо отозвался генерал. – А что до противника, так против него тройка бойцов, что вас брали, больше минуты не выстоит. Так что не советую. Чревато.
– Вы это серьезно? – растерялась девчонка, глядя на генерала удивленным взглядом.
– Абсолютно.
– А что значит подружкой? Уточните, что от меня будет нужно в этом плане.
