— О милорд, отнюдь, я забрала не все, — сладким голосом съязвила Илис, поняв причину его недовольства. — Не могла же я быть такой расточительной.
— По всей видимости, в этом вопросе мы придерживаемся противоположных мнений, — напряженно произнес Максим. — Полагаю, нам придется вернуться к возникшей проблеме, когда останемся наедине. По-моему, нам не стоит во всеуслышание объявлять о наших разногласиях.
— Милорд, вы говорите так, словно мы не посторонние друг другу, словно у нас за спиной долгие годы счастливого супружества, — укусила его Илис. Пожав плечами, она продолжила: — Уверена, Николасу и раньше доводилось быть свидетелем ваших вспышек ярости. Более того, если учесть, что вы уговорили его участвовать в задуманном вами похищении, можно прийти к выводу, что вы не единожды поддерживали друг друга в ваших преступных замыслах. Поэтому я сомневаюсь, что наша ссора шокирует доброго капитана.
У Максима от ярости на щеках заиграли желваки.
— Теперь-то я вижу, что мне следовало бы опасаться вашей страсти к мотовству, А я доверился вам…
Насмешка на губах девушки превратилась в нежную улыбку.
— Ведь вы выделили мне столько же денег, сколько собирались потратить на Арабеллу, не так ли? Разве мои страдания не стоят этой… или большей суммы?
Зеленые глаза вспыхнули бешеным огнем.
— Вы полагаете, что оказались в худших условиях, чем Арабелла, если бы она была на вашем месте? — возмущенно спросил он, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Эта чертовка обладала потрясающей способностью доводить его до белого каления. — Если это так, то вы ошибаетесь и в своем заблуждении зашли слишком далеко. Я дал вам именно столько, сколько мог себе позволить!
— Да ладно тебе, Максим, — упрекнул, его Николас. — Девушка проявила исключительную порядочность…
Он вынужден был замолчать, потому что почувствовал, как что-то острое, вроде носка дамской туфельки, больно ткнуло его в голень. Оглянувшись на Илис и встретившись с ее нахмуренным взглядом, Николас сообразил, что она не желает, чтобы Максиму стало известно о том, что ее платежеспособность была подтверждена поручительством самого капитана. Натянуто улыбнувшись, он как ни в чем не бывало продолжил:
— Уверен, нам фсем понравятся ее покупки.
— Не сомневаюсь, что тебе-то они понравятся! — отрезал Максим и вдруг поймал себя на том, что начинает испытывать неприязнь по отношению к своему давнему и близкому другу.
В последнее время у него все чаще возникало подобное чувство, и хотя он знал, отчего оно проистекает, его поражало, что неприязнь усиливается с каждым днем по мере того, как возрастает его интерес к девушке. И как он ни старался воздержаться от того, чтобы назвать вещи своими именами, все это очень сильно попахивало ревностью. Максим откинулся на спинку стула и взял принесенную служанкой кружку с элем. Бросив девушке монетку, он пригубил пенящийся напиток, потом вытер рот тыльной стороной ладони и устремил взгляд на Илис. Вот единственная из всех знакомых ему женщин, кому удалось поставить его чувства с ног на голову. Несмотря на желание отомстить ей за то, что она вытворяла сегодня, ему страстно хотелось поглубже узнать ее.
— Моя подопечная объявила, что воздаст по заслугам каждому, кто плохо обошелся с ней, и клянусь, сегодня она обобрала, меня до нитки. — Уголки его губ приподнялись в невеселой усмешке, он посмотрел на капитана. — Остерегись, Николас. Не успеем мы оглянуться, как будем болтаться на виселице.
— Только вы, милорд, — ласково заверила его Илис, стойко выдержав твердый взгляд его зеленых глаз. — Именно вы несете ответственность за похищение! Именно вы должны быть наказаны!
— Вы утверждаете, что Николасу нечего опасаться за свою жизнь? — Увидев, что она согласно кивнула, Максим продолжил свои настойчивые расспросы: — И если в ваших руках окажется моя жизнь, мне несдобровать?
Многозначительно промолчав, Илис отвернулась, предоставив Максиму теряться в догадках.
— В чем дело? — осведомился он, озадаченный столь сдержанной реакцией девушки. — Я вас обидел? — Заметив ее поспешный взгляд, брошенный из-под ресниц, он решил, что ей неприятен сделанный им вывод. — Ну ладно, сударыня, скажите, что это не так, и мы посмотрим, поверю ли я вам. Ведь вы поклялись использовать любую возможность, чтобы помучить меня, разве до сих пор вы поступали как-то иначе?
— Вы правы, — надменно произнесла Илис.
— Тогда почему я должен сомневаться в вашей целеустремленности? — настаивал он.
— Можете думать, что угодно, милорд. Я не в состоянии управлять вашими мыслями, к тому же у меня нет желания рассказывать вам, что именно вы должны думать обо мне.
— Ваши действия доказывают ваши намерения, — поддел он ее, стремясь вызвать на разговор. — Было бы глупо воспринимать все это по-другому.
— Глупость — это то состояние, которого мужчина достигает собственными усилиями, и вы многократно доказали это на своем примере, милорд. И здесь бессильны любые доводы.
Николас разразился громким смехом, откинувшись на спинку. Он был безмерно рад присутствовать при том, как маркизу дали отпор. Редкий случай, чтобы молоденькая девушка оказалась столь стойкой в своем презрении к его светлости. Обычно они бросались к нему в объятия, моля его о благосклонности и суля неземное блаженство. Ни одна из этих обожательниц не взяла на себя труд понять главную черту его характера. Максим предпочитал победу, заработанную в трудной погоне, в смертельном поединке, и никогда не ценил то, что приобреталось без особых усилий с его стороны. А ведь действительно, размышлял Николас, наблюдая за бесконечными ссорами и перепалками сидевшей перед ним пары, если его друг перестанет печалиться об Арабелле, эта девушка будет первой, за кем он начнет охоту. Пожалуй, тому, кто отдал ей свое сердце, нужно почаще напоминать Максиму о его утраченной любви, чтобы помешать ему увидеть, сколь редкое сокровище находится рядом с ним, буквально на расстоянии вытянутой руки.
Ясно представляя теперь, какова его цель, Николас решил перевести разговор на ту, которая навеки была потеряна для Максима.
— Я слышал, что через несколько дней после свадьбы Реланд и Арабелла отправились ф Лондон и она заказала себе полный гардероб, чтобы было ф чем предстать ко двору. Еще мне говорили, что ее платья обошлись ему ф целое состояние. — Он улыбнулся. — Наверняка он был хорошо фознагражден за это.
Илис удивленно приподняла бровь и, встретившись взглядом с Максимом, с легким упреком произнесла:
— Во всяком случае, Реланд знает, как обращаться с дамой.
Максим фыркнул:
— Моя дорогая Илис, вам бы очень не понравилось, если бы у меня были такие же, как у этого дурня, манеры. — Усмехнувшись, он добавил: — Осмелюсь заметить, он воспользуется любовным пылом девушки, чтобы подчинить ее, а потом потребует от нее благодарности за свое внимание.
