мало, мы бы не смогли простить.
И это главное. Чувства. И то, что мы вместе несмотря ни на что. Значит, мы справимся со всем! Нужно только не отпускать его руку, и все будет хорошо.
Мой сон охранял Демьян, и постепенно я провалилась в настоящий сон. Глаза открыла, когда за окном было темно. Меня за талию прижимала к себе сильная рука, к крепкому телу прижимала. Тепло, уютно, вот бы всегда так было. Рядом с ним. Уехать, взяв с собой Лару и…
Лариса!
С мыслью о сестре я подскочила на кровати, и Демьян поднялся тоже.
— Что?
— Лара. Одна. Там. А вдруг… что, если ее… – задыхалась я, и Демьян обхватил меня за плечи, чем помог мне успокоиться. — Марат знает, как Лариса мне дорога.
— Ты это ни от кого не скрывала.
— Да, – закивала я. — Не скрывала. И Лариса там. В больнице. И Марат… как думаешь, он может?
Я не задала вопрос так, как нужно, не сформулировала его целиком, ведь мне попросту страшно. Но Демьян понял.
Солги же мне, я прощу это, только солги. Успокой!
Но Демьян не стал этого делать.
— Я бы на его месте через сестру на тебя и вышел. Где Лариса, там ты. Где ты, там я. Все логично. Он знает ведь, что ты беременна?
— Я говорила ему, когда он… когда он пытался…
— Я понял, – нахмурился Демьян. — Значит, Марат точно сообразит, что я не смогу отпустить тебя одну, и через Ларису он выйдет сразу и на тебя, и на меня. Он не тупой, и понял, что ребенок от меня.
Боже мой! Лара ведь совсем беззащитная сейчас, и мало ли что Марат может сделать.
— Я не могу ее бросить, Демьян. Не могу, понимаешь?
Приготовилась уговаривать его, умолять, а если нужно и бежать, уверенная, что Демьян сейчас скажет, чтобы я оставалась дома. Или его люди приедут, и увезут меня куда-то, пока Демьян сам разбирается.
— Едем, – он отпустил мои плечи. — Я звонил своим, сказал, чтобы выделили пару людей для наблюдения за казино, за квартирой Марата. Несколько человек рядом с нами, как сопровождение и двое охраняют Ларису. Время есть, поехали.
Я собралась в рекордный срок, и мы вышли из дома.
К больнице подъехали в темноте. Но клиника частная, и к Ларисе я в любое время суток могу пройти, меня пустят.
Только я не привыкла, чтобы перед зданием на парковке было столько народа. Мужчины в черных куртках, группами у черных машин.
И, наверняка, все они с пистолетами.
— Ты ведь сказал, что пару человек позвал? – спросила у Демьяна и выбралась из машины. Снег захрустел под подошвами. — А тут целый парад. Что это значит?
Он промолчал, хлопнул дверью.
Но я и без слов поняла.
Если он столько людей здесь оставил – значит, плохо дело.
Марата нельзя недооценивать.
Но ведь это больница.
Стянула воротник у горла и обогнула машину. Встретились, он взял меня за руку. Издалека кивнул лысому мрачному мужчине.
— Я останусь с Ларой сколько потребуется, – сказала Демьяну, поднимаясь на крыльцо.
— Нет, – он толкнул дверь и пропустил меня в холл. Тепло и светло и на посту зевает медсестра с ярко накрашенными глазами. И все так мирно, тихо. — Максимум до утра, Алина, – пояснил Демьян, когда я в удивлении обернулась к нему.
— Как это?
— Я решу вопрос с Маратом. И вернусь за тобой. Здесь будет охрана, Ларисе ничего не угрожает.
Он первым двинулся к лифту, и я с неохотой шагнула за ним.
Может быть, Демьян и прав. Но если с Ларой что–то случится, а меня рядом не будет – я же с ума сойду. А если Демьян уедет – и не вернется?
В волнении дернула его за руку, он обернулся.
— Ну что такое?
— Ты ведь можешь остаться, – прислонилась плечом к стене. — Пусть кто-то другой едет к Марату.
— Кто-то другой не может, Алина, – он усмехнулся, приблизился. — Я же сказал. Разберусь.
— Мало ли что ты сказал, – начала спорить, страх, холодными щупальцами, взял за горло. — А если…
Осеклась, заметив мужскую фигуру впереди. Знакомую толстовку с капюшоном, под которой прячется обожженная щека.
— Ян! – выпрямилась и почувствовала, как во всем теле разливается тепло. Ян здесь был, все время, он Ларису не бросит, ни за что. — Как она?
Он остановился неподалеку от кофейного автомата, словно забыл, что сделать хотел. Глаза блестят, они как огромные блюдца на бледном лице. Он меня даже не узнал, кажется.
Подошел ближе.
Демьян обернулся, уставился на него с подозрением.
— В чем дело? – спросил резко, собой меня заслонил. — Ян.
— Привет, – у него и голос странный, растерянный, он глухо кашлянул в кулак и кивнул мне. — Ты к Ларисе?
— Что с ней? – похолодела. А если мы не успели? И Марат уже был здесь, просто вколол ей что-то, а Лара ведь так ослаблена. — Ян, говори! – повысила голос и попыталась проскользнуть мимо Демьяна, к нему.
— Ничего, Алина, – опять этот странный голос, негромкий и беспокойный. — Она в себя пришла. Недавно. Час. Меня не пускают, я…
Недоверчиво покачала головой. Я так давно эти слова услышать мечтала, что не верю теперь, пока сама не увижу.
Не может быть.
Дернулась, отталкивая с дороги Демьяна и побежала к лестнице.
Перепрыгивая через ступеньку, заскочила наверх и ветром пронеслась по коридору, до знакомой палаты, в которую я каждый день, уже полтора месяца, приходила.
Плечом влетела в дверь и ввалилась внутрь.
Уютно горит неяркий свет. И на кровати сидит врач – в его руках планшетка. Он в ней черкается. И спина в белом халате закрывает весь обзор.
Он обернулся на шум, слегка сдвинулся.
И я охнула, углядев позади него сестру.
Такую маленькую, и цвет лица со стеной сливается, и глаза мутные, но открыты. Лара полу сидит в подушках, и тонкие запястья обвиты проводами, она потерянно моргает.
И слабо, еле заметно, улыбается мне.
Боже мой!
— Лара! – кинулась к ней.
И тут же кто-то, позади меня, с недовольством рявкнул, словно собачке:
— Нельзя.
И меня схватили за талию и развернули лицом к двери.
— Там моя сестра! – попыталась втолковать этой крупной женщине,
