Мы слышим, как распахивается дверь, и все встают со своих мест. По коридору раздаются голоса Пети и Марка и… Смех? Судя по тону, беседа определенно проходила в расслабленном ключе. Затем они заходят к нам в закуток и останавливаются.
— Прошу поприветствовать нового члена нашей команды, уже вам известного Марка Мельникова. Цели нашего задания с сегодняшнего дня меняются, — на полном серьезе объявляет Петя. — Но об этом мы уже поговорим послезавтра, а пока можете развлекаться. Так что Марина с Женей морально готовьтесь к собранию, а вот на Настю с Лией у меня завтра рабочие планы, так что вам не стоит сильно расслабляться.
Стоп. Что?! У меня мысленно отпадает челюсть, и я совершенно не понимаю, что происходит. Значит несколько дней назад Марк охотился на нас с пушками, а сейчас мы команда. Судя по эмоциям Женю и Настю всё определенно устраивает, а Маринка напротив изрядно напряглась.
— Как скажешь, босс, — в шутку отдал честь ему Женька и удалился.
— Надеюсь ты знаешь, что делаешь, — расстроенно бросила Марина и ушла в след за Женей.
Мне хотелось что-то сказать, но как только начинаю открывать рот слова сразу испаряются в воздухе. Мысленно наконец выстроив хоть какие-то предложения начинаю допрос.
— Это как это так? Марк? В команде? Серьёзно? Почему? Зачем? Если нам просто вернуть краденное, то… Ничего не понимаю… И какие рабочие планы у тебя на нас завтра? Что мы вообще будем делать? В смысле цели задания меняются? Я окончательно запуталась! Может хоть какие-то комментарии дашь? — что в голове, что на языке получилась какая-то каша, но мне казалось мозг просто сейчас взорвется и вытечет откуда-нибудь.
— Может потом это обсудим? — спокойно предложил Петя, ни на грамм, не перенимая моего нервного настроения.
— В смысле потом?! Я хочу сейчас. Мне это важно! Если ты меня оставишь с этими съедающими голову мыслями на целый вечер, то к утру вместо того, чтобы делать рабочие дела можешь смело меня сдавать в дурку, — я старалась из-за всех сил не повестись на бушующие внутри меня эмоции, но местами они все равно выходили наружу.
Тяжело вздохнув, Петя окинул взглядом Настю и Марка.
— Прошу прощения, но мы вынуждены откланиться, — кивнув извинился он и взяв меня за руку потащил в кабинет.
Захлопнув за нами дверь, Петя отпустил меня и чуть прошел дальше. Засунув руки в карманы, он просто смотрел в окно, казалось ему не хотелось ко мне оборачиваться.
— Неприятно, да? — спрашивает Петя. — Когда от тебя что-то скрывают и ты понятия не имеешь что происходит, а только строишь вариации возможного.
— К чему ты клонишь? — от него словно холодом повеяло, возможно он злится из-за того, что я его не слушаюсь, как и всегда.
— Так вот мне тоже неприятно. Раз за разом осознавать, что я пытаюсь решить задачу, совершенно не понимая деталей происходящего. Вдобавок ты продолжаешь от меня всё скрывать, и я начинаю задаваться вопросом долго ли мне ещё биться головой об стену. Я конечно всё узнаю рано или поздно. Да и решать вслепую подобные задачи мне не впервой.
Проведя рукой по лицу, Петя зачесал волосы назад и шумно выдохнув продолжил.
— Прости. Я тебя не для этого сюда привёл. Марк. Да я серьёзно. Зачем? Потому что так надо. Чтобы сделать всё чисто без него мы не справимся, да и мне есть что ему предложить. Краденное мы, разумеется, вернём. Только мне этого будет мало. Это всё равно что у преступника украсть бомбу, которой он хочет подорвать город, а потом вернуть. Боюсь последствия действий Мельникова старшего меня разочаруют куда больше. Вернуть нужно, чтобы он ни о чём не подозревал. Ладно это всё разжую потом, дождись собрания пожалуйста. Хотя бы в этом вопросе. Если тебе интересно доверяю ли я Марку, то нет нисколько. Спокоен ли я в нашем сотрудничестве? Да. Только это не мешает мне придерживаться в голове плана «Б», который у меня тоже есть. Просто он менее щадящий и прибегать к его исполнению искренне не хочу. Завтра мы поедем к одному человеку. Насте удалось с ним связаться. Он кое-что знает, но говорить будет только с тобой. Ещё вопросы будут или я могу идти?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Пока Петя всё это рассказывал я чувствовала себя бесконечно виноватой. Малое количество информации не давало мне поступать правильно. Так как я объективно не понимала, как сделать лучше. При этом сама поступаю не хуже Пети, но при новых секретах всегда обвиняю его. Он прав. Стоило дождаться, а не выжимать из него информацию насильно. Можно быть просто не готовым говорить о чём-то. Как и я не готова рассказывать, так как нужно переварить всё самой.
— Прости пожалуйста, — виновато шепчу, опуская голову вниз.
— Смею предположить, что теперь я свободен, — ухмыляется Петя в ответ и уходит, так и не одарив меня взглядом.
После хлопка двери пытаюсь собраться с мыслями. Не особо выходит конечно, но становится ужасно грустно от того, что обидела Петю своим давлением. И почему я постоянно поступаю неправильно и несдержанно? Надо как-то проработать этот недостаток. Возможно, если бы я прекрасно всё помнила было бы намного легче.
Постояв так в тишине минут пять, решаюсь наконец-то выйти наружу. У дверей меня поджидал Стас.
— У тебя всё нормально? — с беспокойством спрашивает он.
— Да, всё нормально, — отвечаю надеясь поверить в это сама.
Мысленно меня всё ещё непреодолимо тянуло к Пете, и я не знала как с этим справиться. Если раньше это было скорее бессознательно, и я могла от этого отключиться, то теперь всё иначе. Казалось, если его нет рядом, то невозможно дышать.
Грудная клетка горела от боли, а слёзы хотели вырваться наружу, но незримая стена не давала им выхода. Может дело в том, что я всё вспоминаю? Вспоминаю как сильно Петя нужен мне и как важен для меня? Что выбрала его просто потому, что не могла без него жить? Что боялась за него настолько сильно, что пыталась разобраться со своими тайными проблемами сама?
А что, если мы больше не будем вместе? Что если после всего он даже меня не обнимет и не посмотрит на меня? Что если я ему больше не нужна? Вдруг Петя во мне видит только проблему, которая дергает его снова и снова?
Поверх внутренней боли сам собой выстроился щит и подняв взгляд на Стаса я искренне улыбнулась.
— Пойдем потанцуем? Если все ещё не начали веселиться, то мы начнём первыми.
Затем хватаю его за руку, и мы выходим обратно в зал. Стас в ответ только растерянно улыбнулся, но последовал примеру моего неожиданного настроя.
Быстро окидываю зал взглядом и замечаю, что движение уже началось. Даже живую музыку уже обеспечили. Классную расслабляющую, даже немного веселую, но всё же пока фоновую. Она не обязывала сильно развлекаться и позволила спокойно протекать общению, но и задавала уже веселенькие нотки. Ведь гости, судя по количеству выпитого тоже уже были веселенькие. А так как у данных мероприятий цель развеселить, укрепить связи и расположить к себе людей, то куда без музыки, еды и алкоголя?
Молодежи стало намного больше чем в начале вечера, видимо любят опаздывать. Поэтому с ними шума стало вдвое, а то и втрое больше. На тихий вечер походило уже слабо, но тем не менее было достаточно прилично, ведь в таком эстетичном месте сложно представить аморальность и беззаконие. Просто мне сравнивать не с чем, я помню только клубные вечеринки с танцами на столе и полуголыми девицами.
— Как же здесь круто! — не сдерживая восхищение произнес Стас.
— Точно!
Музыка. Тут меня неожиданно осеняет. Я ведь раньше тут пела. Люди слушали мою музыку и танцевали под неё. Как же хорошо тут было, наверное.
— Может выпьем сначала? — по итогу предлагаю я.
— Что смелость танцевать уже улетучилась? — смеется Стас.
— Да нет… Музыку хочу подходящую дождаться. Либо что-то нежно-сентиментальное, чтобы уйти в медляк или достаточно энергичное, чтобы размяться свои косточки, — отвечаю, выискивая глазами, где можно поживиться алкоголем. — О смотри, там бар есть.
— Ну пойдем, — соглашается Стас, и мы направляемся в главное место распития напитков.
