И все же, глядя на образы раненых людей, нельзя не заметить, что они представляют собой не просто визуализацию болезненных соматических ощущений. Подобно всем прочим изображениям пронзенных, терзаемых жестокой болью людей — таких, например, как св. Себастьян или Христос, — эти доисторические образы обладают ощутимым эмоциональным накалом. И если мы чувствуем это даже спустя тысячелетия, то насколько же более мощное воздействие должны были оказывать эти рисунки на наших отдаленных предков! Нет никаких сомнений, что они придавали особое значение этим пронзенным фигурам — точно так же, как христиане придают сегодня особое значение Распятию. И этот глубинный смысл был близок всем представителям той культуры, к которой принадлежали сами художники.
Выяснив, что образ раненого человека берет свое начало в соматических галлюцинациях, имеющих универсальную неврологическую основу, Льюис-Вильямс позволил нам расшифровать первый смысловой уровень композиции, а также понять то состояние сознания, которое подсказало данные образы. И это уже является несомненным достижением по сравнению с тем, что было создано в прошлом. Но как знать, не можем ли мы продвинуться еще дальше на этом пути?
Дэвид Льюис-Вильямс утверждает, что можем. И главное, что для этого требуется, — внимательно изучить этнографические и антропологические записи, касающиеся известных нам шаманских культов и практик. Большое количество схожих элементов, характеризующих эти практики, объясняется тем, что шаманизм сам по себе является вполне естественным и предсказуемым средством, с помощью которого находит свое социальное выражение универсальная человеческая способность входить в состояние транса. И в данном случае единственное отличие шаманов от прочих людей заключается лишь в том, что они гораздо чаще, чем другие, используют эту способность, действуя на благо всему обществу. В результате они достигают высочайшего мастерства в умении взаимодействовать с миром духов и обитающими там сверхъестественными существами.
Во многих традиционных культурах, и по сей день практикующих шаманизм (либо практиковавших его до самых недавних пор), существует особый образ, или представление, документально зафиксированное этнографами. Суть этого представления заключается в том, что человек, желающий стать шаманом, должен пройти ритуал посвящения, который сопровождается мучительной болью, смертью, а часто и расчленением в потустороннем мире. Ну а далее следует возрождение его в земном теле — теперь уже в качестве полноправного обладателя сверхъестественной силы. Универсализм этого образа в полной мере зафиксирован в антропологических исследованиях — таких, например, как классическое произведение Мирчи Элиаде "Шаманизм: архаические техники экстаза" (Shamanism: Archaic Techniques of Ecstasy), или же сочинение Джоан Галифакс, получившее соответствующее название — "Шаман: раненый целитель" (Shaman: The Wounded Healer) [625].
Мы уже рассказывали ранее о тунгусских шаманах, чье вхождение в транс во время ритуала посвящения сопровождается мучительными болями. Людям кажется, будто их пронзают стрелами, плоть рассекают, а кости вырывают из тела. Надо сказать, что подобный опыт типичен и для других культур.
И тут можно привести несколько иллюстраций, относящихся к хорошо изученному сибирскому региону. Вот что рассказал этнографам киргизский шаман: "Я встретил на небе пять духов, которые рассекли меня сорока ножами, пронзили меня сорока когтями" [626]. По утверждению якутских шаманов, посвящаемого во время транса нередко хватают "три черных дьявола", которые "рассекают его тело на куски, пробивают его голову копьем [как и в случае с раненым человеком из Коске, описанным в пятой главе], а затем разбрасывают части его тела в качестве жертвоприношений" [627]. Другой якутский шаман дал еще более подробное описание тех мучений, которым посвящаемый подвергается в мире духов. Вот что сказано по этому поводу у Мирчи Элиаде:
Все члены будущего шамана отделяют от тела железным крюком; кости очищают от плоти, внутренности отбрасывают прочь, а глаза вырывают из глазниц… Церемония расчленения длится от трех до семи дней. И в течение всего этого времени кандидат в шаманы лежит неподвижно в уединенном месте. Он едва дышит и вообще похож на мертвого [628].
Австралийские аборигены племени арунта утверждают, что будущий шаман должен отправиться ко входу в пещеру и уже там погрузиться в состояние транса. Тогда за ним приходит дух (относящийся к категории сверхъестественных существ, называемых ирунтариниа). Этот дух бросает в человека невидимое копье, которое пронзает сзади шею, проходит сквозь язык, пробивая в нем большую дыру, а затем выходит наружу через рот… Второе копье отсекает голову, и человек умирает. Тогда ирунтариниа переносит его в пещеру. Говорят, что она находится глубоко под землей, и там, в сиянии вечного света и поблизости от холодных источников, живут ирунтариниа[629].
Кроме того, многие австралийские аборигены полагают, что расчленение человека и превращение его в целителя сопровождается странной хирургической операцией, во время которой сверхъестественные существа вкладывают в тело посвящаемого маленькие кристаллы (называемые атнонгара). В одной из записей, сделанных этнографами в конце девятнадцатого столетия, содержится упоминание о том, что эти "священные камни" были брошены в будущего шамана "старым человеком":
Некоторые ударили его в грудь, другие прошли прямо через голову — от уха до уха — и убили его. Затем старик вырезал все внутренности посвящаемого — кишки, печень, сердце, легкие, — словом, все без исключения и оставил его на голой земле, где тот и пролежал всю ночь. Утром старик вернулся, взглянул на посвящаемого и вложил в его тело, а также в руки и ноги множество камней атнонгара…[630]
О схожем опыте рассказывают шаманы племени бин-бинга. Они повествуют о том, что их посвящали — и опять-таки в пещере — два духа, Мундадзи и его сын Мунканиндзи. Вот как был описан один из таких ритуалов посвящения:
Мундадзи распорол будущего шамана, разрезав его вдоль тела, а затем вынул все внутренности… И тут же он положил внутрь несколько священных камней. Затем пришел молодой дух, Мунканиндзи. Он вернул посвящаемого к жизни, сказал ему, что тот стал теперь целителем, и показал, как извлекать из людей кости [631].
Рассказывают, что вставленные внутрь "священные камни" и горные кристаллы наделяют шамана целительной силой. Однако другие австралийские аборигены утверждают, что для схожих целей духи вкладывают в мозг посвящаемых змею:
Их рассекают по бокам… а внутренности их удаляют и наполняют тело новым содержимым. В головы их помещают змею, а носы прокалывают магическими предметами (купитъя), которые позднее помогут им исцелять болезни. Говорят, что эти предметы были созданы в мифические времена Алчеринги ["Сказочные времена"] некими змеями, обладающими невероятным могуществом… [632]
Как утверждает Элиаде, идея о волшебной хирургии и вложении в тело посвященного особых предметов ни в коей мере не ограничивается территорией Австралии. Та же практика распространена и в народе семанг, обитающем на Малайском полуострове. Наконец, нельзя забывать и о том, что это "одна из наиболее характерных черт южноамериканского шаманизма" [633]. Вот лишь один из примеров: "Шаман племени кобено вкладывает горный кристалл в голову неофита. Этот камень выедает его мозг и глаза, после чего занимает место этих органов и становится источником силы для посвященного" [634].
А вот как женщина из племени араукано (Чили) описала транс, во время которого она была посвящена в мани (шамана):
Я почувствовала на своей фуди легкое дыхание, после чего очень ясный голос внутри меня произнес: "Повелеваю — стань мачи!" И в то же время резкая боль в животе заставила меня потерять сознание [635].
В Северной Америке индейцы племени помо, проходящие посвящение в шаманское общество, именуемое "Церемонией духов", также подвергаются мучениям, которые завершаются "смертью и воскрешением неофита" [636]. Точно так же в племени Ривер Патвин посвящаемый в общество Куксу верит, что "сам Куксу протыкает копьем и стрелой его пупок. Человек умирает, а затем возрождается в качестве шамана" [637].
В поддержку теории Льюиса-Вильямса свидетельствует и тот факт, что многие исторические и доисторические культуры выражали подобные идеи в форме рисунков и скульптур. Так, например, на керамических изделиях индейцев майя или бронзовых китайских сосудах династии Шан можно увидеть сцены, на которых посвящаемый в шаманы добровольно покоряется высшему духу в образе хищника (ягуара — в Центральной Америке и тигра — в Китае). И это сверхъестественное существо вонзает свои когти в череп неофита [638].
