– Тогда, – взволнованно сказал Энгус, – ты мог бы простить свою мать!
Кэм отступил от отца и подошел к камину, где горел небольшой огонь. Энгус заговорил снова:
– Сын мой, она – не идеальная женщина. И я – не идеальный человек. Я люблю Аланну; я любовался ею и мечтал о ней, когда она была еще подростком. Она – самая прекрасная женщина, которую я встретил в этом мире. Сначала ее баловал отец, потом, после свадьбы, восхищался ею и потакал ей я. Это испортило ее.
Кэм, который задумчиво смотрел на языки пламени, повернулся к отцу и встретил его взгляд. Тот продолжал:
– И все-таки, – избалованная поклонением, слабая душой, она любила меня и любит. И любит тебя.
Кэмерон засмеялся коротким лающим смехом.
– Она любила меня, пока я был без изъяна.
– Да, это так, парень, – согласился Энгус. – Она обожала тебя как прекраснейшего ангела, ты был отрадой ее сердца.
– Пока не лишился ее милостей. – Кэм говорил тоном обвинителя.
– Она ошиблась. Разве в твоей жизни не было ошибок? – спросил Энгус.
Кэм выпрямился, насколько ему позволяло его увечье, и ответил:
– Я никогда не шел стезею ангелов, отец, и сделал немало ошибок в жизни.
«Первая – Фейт Беллэми, – подумал он, – за что я и поплатился вечной мукой. Вторая – мать Эльсбет, которой я овладел грубо, бездумно. Ее смерть до сих пор лежит тяжелым грузом на моей совести. Но она оставила мне дочь».
– Если ты признаешь это, то почему ты так непримирим к ошибке своей матери? Или эта проклятая шлюха не только выжгла неизгладимые шрамы на твоем теле, но и выжгла в твоей душе сострадание?
– Черт тебя побери, отец! – взорвался Кэм. – Ты, слишком далеко заходишь.
– Ты не прав, сын мой, – твердо сказал Энгус. Он подошел к Кэму и легко положил руку на его плечо. – Подумай над тем, что я сказал. – Голос его был хриплым от волнения. – Бог мне судья, Кэмерон, но ты и Аланна мне дороже всего на свете – дороже жизни и чести, дороже короля и родины.
Энгус повернулся и вышел, оставив сына в одиночестве размышлять над словами отца.
– Графиня Терн, – сообщила Чарити, – просит передать, что она и граф не спустятся к обеду, потому что устали и хотят отдохнуть. И ваша кузина, леди Брайенна, просит передать, что у нее болит голова и она не может обедать.
– Ты сказала кухарке? – спросила Мариза. – Да, миледи.
– Хорошо. Пошлите кухарку через час к графу и графине Терн узнать, не хотят ли они чего-нибудь поесть. А где мой муж и мистер Кавинтон?
– Они были в библиотеке, миледи. Час назад к мистику Кавинтону прибыл гонец из Лондона, и они читгйот письма.
Марйза посыпала записку песком, стряхнула его, нагрев в пламени свечи воск, приложила печать и отдала записку Чарити.
– Отдай моему мужу. Подожди, пока он прочитает. Принеси мне ответ, – я буду в детской или у кузины.
– Да, миледи, – Чарити взяла записку и ушла. Мариза прошла через холл в комнаты, которые занимала Брайенна. Она не видела кузины после ее верховой поездки с Джейми Кавинтоном.
Мариза тихо нажала дверь, вошла и в изумлении остановилась на пороге. Эдит, горничная Брайенны, укладывала вещи в дорожный чемодан.
– Что случилось? – спросила Мариза.
– Эдит, оставь нас, – сказала Брайенна.
– Слушаюсь, миледи, – девушка выбежала из комнаты.
– Я решила вернуться в Ирландию, – бесстрастным тоном сказала Брайенна, складывая платье, разложенное на кровати.
– Как? Почему? – настойчиво спрашивала Мариза. – Ведь ты не собиралась!
– Потому что я вынуждена, – серьезно ответила Брайенна.
Мариза заметила, что Брайенна избегает ее взгляда и заподозрила, что та что-то скрывает. Она подошла к кузине, которая уже положила платье в чемодан и складывала другое и спросила:
– Что все – таки случилось?
– Ничего, – ответила Брайенна.
– Ерунда, – возразила Мариза. – Ты не предполагала так скоро уехать.
– Нет, я думала об этом. Уже несколько дней. Мариза подняла бровь.
– В самом деле? – У нее были серьезные основания сомневаться в правдивости Брайенны.
Брайенна отвернулась от кузины. «Как досадно, – думала она, – что кузина зашла к ней до того, как она собрала вещи и уехала без предупреждения».
– Что у тебя с Джейми? – Мариза обошла кузину я встала перед ней – золотистые глаза вынуждены были встретить взгляд зеленых глаз. На щеках Брайенны выступил предательский румянец.
– Что ты имеешь в виду? Мариза вздохнула.
– Не притворяйся, кузина. Разве ты не заметила, что он к тебе очень внимателен?
– И для него, и для меня лучше будет, если я уеду, – решительно сказала Брайенна.
– Не понимаю…
Мариза увидела в глазах Брайенны отчаяние и решила во что бы то ни стало выяснить, в чем же дело. Чем она так испугана, словно зверек, загнанный охотником? Может быть, кузина боится новой любви? Может быть, думает, что вторым браком оскорбит память Донала?
– Брайенна, – мягко спросила Мариза, – может быть, ты поклялась себе в душе никого не любить после Донала?
Золотисто – карие глаза Брайенны наполнились слезами; она поняла, что не должна больше скрывать от кузины правду о своем браке.
– Я не любила Донала, – прошептала она.
– Не может быть! – воскликнула Мариза.
– Садись! – сказала Брайенна. – Я расскажу тебе обо всем.
Начав с запинкой, Брайенна рассказала Маризе о своем браке и обстоятельствах смерти Донала.
– Теперь видишь, – закончила она, – что я вовсе не о его смерти горюю, а о смерти моей верной няни. Она не могла больше терпеть моего унижения и пожертвовала ради меня спасением души и райским блаженством.
Слезы оросили бледные щеки Брайенны. Выслушав ее печальную повесть, Мариза поняла, каким ужасным может быть брак, когда мужчина груб. и жесток и вызывает у женщины отвращение. Она нежно обняла Брайенну, а у той по бледным щекам текли слезы.
– Ты заслуживаешь счастья, милая кузина. Джейми не похож на Донала, он совсем другой. Его и сравнивать нельзя с этим отродьем Сатаны. Вы будете счастливы, вот увидишь. Он тебя поймет.
– Я рассказала ему о своем браке, и он меня понял, – прошептала Брайенна.. – Вот видишь! В чем же ты сомневаешься?
– Все это не так просто…
– Разве ты думаешь, что Джейми способен плохо обращаться с женой?
– Нет, я знаю, что у него доброе сердце, – пылко возразила Брайенна, опустив головку. Мариза подняла ладонью ее подбородок, откинула кудри, упавшие на глаза Брайенны, и заметила в ее волосах травинку.
Мариза спросила ее:
– Ты боишься, что и с ним не найдешь в любовных утехах доброты и нежности?
– Нет, сегодня я узнала, что опасаться этого нечего. Мариза улыбнулась и уточнила:
