– И леди Брайенна согласилась?
– Нет, не совсем. Может быть, я должен был проявить настойчивость.
– Не думаю, – сказал Кэм. – С ней, видимо; надо обращаться крайне деликатно.
– Я знаю, и знаю также; почему, – заметил Джейми.
– Почему же?
– Не могу об этом говорить. Она доверилась мне.
– Секрет?
– Да, вот именно.
– Надеюсь, ты ничем ее не обидишь, – мрачновато сказал Кэм.
Когда Джейми вышел, Кэм стал размышлять о пустоте собственной жизни. Одиночество стало его крепостью, он словно огородил себя каменной стеной. Но потом в его жизнь вошла Мариза. Вернее, она могла бы войти, но он не захотел этого. Его кровать казалась теперь пустой без нее. Ему некого было обнять, не с кем было разделить мысль, обменяться взглядом.
Слова отца о выжженной душе вошли в его сознание, он все время вспоминал их. Как-то тронул его и приезд матери, снова безмолвно вымаливающей прощение. И приезд дочери, обвившей руками его шею, не испугавшейся – его уродства. – Peбенок полюбил его, – так, может. быть, полюбит и женщина?
Согласится ли он подвергнуть испытанию себя и ее? Рискнет ли?
Брайенна глядела на раскрытый, наполовину упакованный чемодан. Слова Маризы кружили в ее мозгу неотступно, словно овод.
Сладострастные воспоминания поднимались в душе – за один час телесной близости с Джейми она испытала больше счастья и наслаждения, чем за все время супружеской жизни с Доналом.
Она обвила себя руками и ходила по комнате, недоумевая, как она могла мгновенно отказаться от обретенного счастья? Да, но чтобы сохранить его, надо сказать Джейми всю правду о себе.
Раздался тихий стук в дверь. Кто это мог быть? Свою горничную Брайенна отослала спать. Снова Мариза?
Стук повторился, мужской голос позвал:
– Брайенна!
«Это Джейми», – испуганно подумала молодая женщина.
Накинув пеньюар, она подбежала к двери и отодвинула задвижку. Мужчина и женщина оказались лицом к лицу.
– Вы разрешите мне войти? – спросил он.
– Уже очень поздно, .. – слабо протестовала она.
– Да, извините, я не думал, что так поздно, – сказал Джейми, решительно входя в комнату. – Но что это такое? – спросил он, увидев наполовину уложенные сундучки. – Вы куда-то уезжаете?
Он обернулся к ней. Брайенна стояла в пеньюаре, украшенном кружевами и бантиком у ворота. Ноги ее были босы.
Она отвернулась от Джейми, почувствовав себя не одетой. «Не смешно ли, – подумала она, – скромничать перед мужчиной, который сегодня прижимал к себе ее обнаженное тело?» Джейми выжидательно глядел ей в глаза.
– Я хочу вернуться в Ирландию, – с трудом выговорила она.
– И вы собирались отправиться туда, не известив меня?
– Да, я хотела.
– Хотела?
– Но передумала. Мариза отговорила меня.
– Благодарю Бога за это.
– Я поняла, что нанесу вам обиду, уехав без предупреждения.
Джейми подошел к ней вплотную, поднял ее лицо за подбородок, нагнулся и поцеловал ее, нежно прижав к себе.
– Я люблю вас, Брайенна.
– Я тоже люблю вас. И всю жизнь буду любить.
– Тогда почему же вы хотели уехать?
– Я… боялась, – с трудом выговорила она.
– Но чего же?
– Того, что наши отношения оборвутся… Это неизбежно.
– Почему же? – спросил Джейми. – Разве я непостоянный человек? Никогда, моя любимая, я не давал опрометчивых или ложных обещаний. – Вдруг у него возникло сомнение:
– Может быть, ваша семья будет возражать против брака со мной? Ведь я англичанин, некатолик и не занимаю видного положения в обществе…
– Моя семья была бы счастлива, если бы я соеди – инлась с тем, кого полюбила. Нет, Джейми, – пылко сказала она, – я должна оставить вас ради вас самого.
– Ради меня? – сказал он, выпуская ее из объятий. – Вы думаете, что должны разбить мне сердце в моих же интересах!
Брайенна схватила Джейми за руку и подвела его к маленькой софе. Он сел рядом с ней, глядя на нее спокойным ясным взглядом. Она крепко сжала его теплую руку и, наконец, решилась.
– – Я не могу дать вам детей. Я бесплодна.
Джейми молчал, понимая, как трудно было молодой женщине решиться на такое признание. Он понял: она отказывалась от любви, чтобы он мог иметь наследника.
Брайенна была испугана его молчанием. Значит Мариза ошибалась?
Джейми поднес ее руку к губам и поцеловал каждый палец, потом нежно поцеловал ладонь.
– Любовь моя! – сказал он. – Я хочу вас. Люблю вас. Если надо выбирать между вами и наследником, я выбираю вас без всякого раздумья. Потерять вас – выше моих сил.
Золотисто – карие глаза Брайенны наполнились слезами.
– Вы по-прежнему хотите жениться на мне? – недоверчиво спросила она.
– Если вы окажете мне честь принять мое предложение.
– О, дорогой мой Джейми, – прошептала Брайенна, прильнув к нему, – стать вашей женой – для меня – честь и радость…
Джейми, обняв Брайенну одной рукой, ласково гладил ее темные кудри.
– Любимая моя, сердце мое, я не могу обеспечить образ жизни, достойный вашего происхождения, но я сделаю все, чтобы «ы не пожалели о своем решении!
– Вы дадите мне счастье, – прошептала Брайенна, – и я испытаю его впервые в жизни. – Душа ее переполнилась благодарностью Маризе, и она пожелала кузине проложить тропу любви к ожесточенному сердцу Бьюкенена.
Ведь любовь, поняла наконец Брайенна, – самая могучая, непреодолимая сила в нашей жизни.
ГЛАВА 24
Холодный ужин, заказанный Маризой, стоял на столе, покрытый салфеткой. Она ожидала своего мужа.
Дуновение воздуха из открытого окна слегка шевелило легкие кудри, падающие на щеки; волны каштановых волос, распущенных по плечам – отливали золотым блеском. Комната была ярко освещена множеством зажженных свечей.
Мариза нагнулась над сундуком, стоящим у стены, достала два длинных узких шелковых шарфа, недавно купленных ею, и подергала их, испытывая прочность. Удовлетворенная, она бросила полоски шелка обратно в сундук. Едва она успела закрыть обитую изнутри бархатную крышку, стукнула дверь спальни.
Мариза удивленно оглянулась – у дверей стоял Кэм.
– Не было заперто, – сказал он, пристально глядя на Маризу. На ней было необычное одеяние – прямое платье сочного зеленого цвета, такого же, как изумруд в ее кольце. Глубокий треугольный вырез, обшитый золотым шнуром, щедро обнажал грудь; платье было подпоясано золотым шнуром с изумрудной застежкой и под платьем, очевидно, ничего не было надето. Кэмерон видел движения стройных ног Маризы, которая шла ему навстречу, и высокую грудь, обтянутую зеленым шелком.
Его тело словно охватило жаром, как будто он вошел с холода в натопленную комнату.
