— О! Мой рассказ будет короток, — отвечала Эмрода. — Но прежде я хочу спросить…
Рауль весь обратился во внимание. Молодая женщина продолжала:
— После такой жизни, как твоя, ты должен стоять выше предрассудков, не правда ли?
— Конечно! — отвечал Рауль.
— Ты должен принимать людей за то, что они есть, и общество за то, чего оно стоит…
— И Бог мне свидетель, — вскричал Рауль, — что я ценю к то и другое в их настоящую цену!
— Ну, а если бы теперь тебе предложили безграничное владычество, полную власть, словом, всемогущество, с условием начать против этого общества, которое ты презираешь, тайную, но ужасную войну, в которой ты всегда был бы победителем…
— Далее?
— Согласился бы ты принять эту власть?
— Не колеблясь.
— Точно?
— Клянусь!..
— В таком случае, Рауль, эту власть, это владычество, это всемогущество предлагаю тебе — я!
— Ты, Эмрода?..
— Да, я… Я, бедная Эмрода…
— Ты говоришь серьезно и с убеждением, дитя мое. Однако против воли я спрашиваю себя, не насмехаешься ли ты надо мною или не сошла ли ты с ума?..
Торжествующая улыбка засияла на коралловых губах Эмроды.
— Не властелин ли этого мира золото? — спросила она спокойным голосом. — Согласен ли ты с этим, Рауль?
— Согласен.
— Не имеет ли преимущества царство богатства перед всеми другими? Не правда ли? Надеюсь, что ты и с этим согласен?..
— Да, если только это богатство огромно, неизмеримо, неограниченно, как та власть, о которой ты сейчас говорила.
— Человек, который ежеминутно может черпать сокровища столь же неисчислимые, как песчинки на морском берегу, был бы, если б захотел, неограниченным властителем?..
— Да… Но такое богатство не существует…
Эмрода встала со своего места, схватила Рауля за руку и сказала ему:
— Пойдем со мной…
Рауль позволил увлечь себя. Эмрода подошла к стене и приложила палец к одному из серебряных цветков, вышитых на обоях. Маленькая дверь, необыкновенно искусно скрытая в многочисленных складках материи, без шума повернулась на невидимых петлях. Молодая женщина ввела Рауля в комнату средней величины. В этой комнате не было никакой мебели. Стены исчезали под грудами мешков, занимавших почти всю комнату от пола до потолка.
— Это что такое? — спросил Рауль.
Эмрода, вместо ответа, хотела развязать один из мешков; но ее крошечные пальцы не могли распутать веревки. Она сделала нетерпеливое движение, потом обернулась к своему любовнику и сказала ему:
— Дай мне твою шпагу…
Рауль повиновался. Эмрода разрезала один из мешков. Из отверстия посыпались на пол золотые монеты. Эмрода разрезала второй мешок, потом третий. Металлический каскад наполнил комнату с веселым журчанием. Странное наводнение все более и более увеличивалось. Золото доходило уже до икр Рауля и его подруги. Пораженный изумлением, молодой человек не мог верить глазам и спрашивал себя, наяву ли видит он все это.
— Ну, что ты теперь скажешь? — спросила Эмрода, улыбаясь.
Рауль не отвечал; молодая женщина продолжала:
— Эти груды золота, удивляющие и ослепляющие тебя, не составляют и миллионной части того богатства, которое я могу тебе доставить.
— Но кто же ты? — пролепетал Рауль. — Фея? Гений?
— Я — царица, — отвечала Эмрода.
— Царица… — повторил молодой человек.
— Царица фальшивомонетчиков Проклятого Замка!
Рауль взглянул на Эмроду, потом, с живостью наклонившись, поднял горсть золота и начал рассматривать каждую монету, как ростовщик, дающий деньги взаймы, рассматривает бриллиант, который ему принесли в залог. Но самый внимательный осмотр опроверг в его глазах смысл слов Эмроды.
— Ты насмехаешься надо мною, — сказал он, бросая луидоры, которые держал в руках, — это настоящее золото…
— Ты видишь, по крайней мере, — возразила Эмрода, — что оно может обмануть людей, знающих в этом толк…
— Как? Ты все еще продолжаешь уверять?
— Подтверждать истину… Да, конечно.
— Но то, что ты говоришь, невероятно!..
— Невероятно, однако справедливо… через минуту ты убедишься…
Эмрода опять увела Рауля в маленькую гостиную с голубыми обоями. Она затворила таинственную дверь, и молодые люди снова уселись на свои места у камина.
Эмрода начала тогда рассказ, слишком длинный для того, чтобы мы решились передать его вполне. Однако мы изложим его суть.
В один день после эпизода с «Серебряным Бараном», когда молодая женщина была еще сообщницей шайки мошенников с улицы Жендре, к ней явился незнакомец.
— Милостивая государыня, — сказал он ей без всяких предисловий, — я пришел к вам послом.
— От какой державы? — смеясь, спросила Эмрода.
— От державы, которая предлагает вам корону.
— Какую?
— Корону богатства и роскоши, так как вы уже имеете корону грации и красоты… Другими словами, вам предлагают огромное богатство… Принимаете ли вы его?
— Это зависит…
— От чего?
— От условий.
— О! Они очень просты.
— Посмотрим.
— Надо только иметь самый изящный особняк, самые великолепные экипажи, давать празднества, словом, ввести в обращение как можно более золота.
— До сих пор все это мне кажется очень легким. Потом?
— Больше ничего.
— Как? Только это?
— Да…
— Невозможно!
— Уверяю вас!
— Полноте, должно быть, есть еще какое-нибудь словечко, которое вы еще не произнесли…
— Точно; но это словечко для вас ничего не значит…
— Все-таки я должна его знать…
— Вот оно: золото, которое вы будете тратить — фальшивое.
Эмрода задрожала.
— Фальшивая монета? — вскричала она.
— Именно фальшивая, — подтвердил незнакомец с самым естественным видом.
— Но разве вы не знаете, милостивый государь, что фальшивомонетчиков колесуют заживо на Гревской площади?
— Мне всегда было это известно.
— Прекрасная перспектива!
— Для вас она не существует.
— Каким же образом?
— Опасности нет никакой.
— Докажите.
— Сейчас.
Незнакомец вошел тогда в подробности чрезвычайно сложные, стараясь доказать Эмроде, что она имеет дело не с обыкновенными фальшивомонетчиками, жалким образом исполняющими свое неискусное подражание и попадающими в полицию при выпуске десятой монеты. Дело шло об огромной операции, организованной удивительнейшим образом. Мастерская находилась в старом замке, в нескольких лье от Сен-Жермена; точность воспроизведения была такова, что посредством смеси металлов, еще не известной ни толпе, ни ученым, золотые монеты могли обмануть людей самых опытных, самых проницательных. Эмрода заметила незнакомцу, что если дело находилось в подобном положении, то она не понимает, чем она может быть полезна обществу фальшивомонетчиков. Незнакомец ожидал этого возражения.
