— Но как он сумеет проделать такую работу, когда сам в бегах? — не поняла Марион.
Наала на миг опустила глаза, затем вновь подняла их на баронессу. Её голос был по-прежнему спокойным, хотя синие глаза не отпускали её взгляд — молодая герцогиня точно делала шаг на лёд, проверяя Марион, испытывая её надёжность.
— Януш собирается приступить к работе, как только мой брат вернётся домой.
— Вы так уверены, что его оправдают? — поразилась баронесса.
Наала вновь опустила взгляд.
— Януш вам доверяет, — наконец проговорила она. — И брат отзывался уважительно… Леди Марион, поймите правильно, не то чтобы я боюсь открыться вам… но я боюсь обнадёжить и затем обмануть саму себя. Скажу лишь, что у нас есть основания полагать, что Нестор скоро окажется на свободе.
Марион медленно кивнула, закусив губу. О Единый, могла ли она подумать всего несколько недель назад, что будет сидеть в доме своего врага, рядом с его родной сестрой, вести подобные разговоры, вступать в вынужденный, но отнюдь не неприятный контакт, следовать его советам, искать помощи от Ликонтов? Возможно, будь Наала чуть больше похожей на своего брата, Марион не смогла бы воспринимать её как отдельную от него личность. Но Наала оказалась совершенно другой — похожей на герцога лишь цветом глаз и крупным телосложением — и обладала тем мягким, ненавязчивым тембром голоса, который мгновенно располагал к себе собеседника. Впрочем, не исключено, что молодая герцогиня умела вести и совершенно другие беседы — совершенно другим тоном.
— Миледи, вы вызывали меня? — доктор вошёл в библиотеку быстрым шагом, но уже на пороге споткнулся, увидев позднюю гостью. — Леди… Марион?..
— Януш!
Марион подскочила, Наала поднялась тоже.
— Януш, её величество заболела. Леди Марион приехала просить твоей помощи.
Лекарь склонил голову, не отрывая глаз от баронессы.
— Конечно.
— Я проведу тебя через чёрный ход, через королевскую кухню, — быстро заговорила Марион. — Моя камеристка, Юрта, поможет провести тебя по служебным коридорам. Если и придётся встретиться со стражей… — Марион решительно стиснула рукоять меча. — Януш, верь мне! Я не отдам им тебя.
Лекарь качнул головой, накидывая ремень кожаной сумки на плечо.
— А я не позволю, чтобы вы так рисковали, — спокойно ответил лекарь. — Я готов, миледи.
— Поезжайте немедленно, — поторопила их Наала. — Если королеве Таире ещё можно помочь, действовать нужно быстро.
Стража прошла мимо, и Марион первой вынырнула из прохода, махнув Янушу рукой. Юрты на месте не оказалось, и идти тёмными служебными коридорами пришлось самим. Лекарь следовал за ней шаг в шаг, молча, не задавая никаких вопросов, и Синяя баронесса — как и всегда в его присутствии — испытывала гложущее чувство вины. Януш отправился в ночь, в опасность только ради неё. Шёл за ней, хотя каждый шаг грозил разоблачением и последующим заключением, быть может, даже казнью — но шёл, безропотно и спокойно, как всё решивший для себя смертник. Она знала, что так будет, и оттого вина ощущалась ещё сильнее.
Януш едва не наткнулся на неё, когда Марион резко остановилась у главного коридора: здесь, словно призрачные тени, ходили молчаливые лакеи, коротая ночное дежурство, и прятаться было негде.
— Капюшон, — шепнула баронесса, оборачиваясь на лекаря.
Доктор молча накинул его на себя, быстро обмотал шарф вокруг нижней части лица, оставив открытыми лишь глаза. Марион глубоко вдохнула, взяла Януша за руку и вышла из укрытия. Они шли быстрым шагом, не таясь, но и не поднимая взглядов — и им почти удалось пересечь коридор и оказаться в безопасности личных покоев королевы, когда выскользнувшая из-за дверей соседней залы горничная едва не столкнулась с ними, мгновенно узнав ночных гостей.
— Мессир Януш! — негромко вскрикнула она, тут же зажав себе рот руками.
Януш молча поднёс палец к губам, и служанка вжалась в стену, давая им проход.
— Ни слова никому, поняла? — рука Синей баронессы тяжело легла девушке на плечо и для убедительности встряхнула. — Ты никого не видела, — глядя ей в глаза, раздельно проговорила она.
Служанка часто закивала, расширившимися глазами разглядывая суровую баронессу в воинском облачении и личного лекаря опального герцога, разыскиваемого за соучастие в убийстве. Януша прекрасно знали при галагатском дворе, как среди придворных, так и среди черни — доктор редко отказывал в помощи, тем самым обретя столь невыгодную для него сейчас известность.
— Сюда, миледи, — показавшаяся из-за дверей королевских покоев Юрта махнула рукой, выводя всех троих из оцепенения. Пожилая служанка тотчас оценила обстановку и нахмурилась, кивнув припозднившейся горничной. — Чего встала? Быстро принеси горячей воды для её величества, и побольше свежих простыней. Шустро, я сказала!
Грозную камеристку молодая служанка послушалась мгновенно, тотчас метнувшись к служебной лестнице. Марион с Янушем поспешили к дверям, расслабившись, только когда верная камеристка плотно прикрыла за ними дверь.
— Леди Гелена опять сказалась нездоровой, — пробурчала служанка, помогая обоим освободиться от мокрых плащей. — Мне пришлось подняться к её величеству. Простите, миледи, я не смогла вас встретить…
— Неважно, — отмахнулась Марион. — Как она?
Юрта помрачнела, качая головой. Януш, наскоро сполоснув руки в серебряной миске у входа, вместе с сумкой прошёл в опочивальню. Запах лекарственных настоек, густо пропитавший спёртый воздух, всё же не мог перебить сладковатый аромат гниющих ран.
— Нужен свет, — коротко велел доктор, подходя к кровати.
Юрта засуетилась, принимаясь разжигать лампы и свечи — но Януш уже видел, уже понял, что они опоздали. Королева Таира была ещё жива — грудь её поднималась тяжело, одышка усиливалась с каждым вдохом, рвала поражённые лёгкие на части, не давая вдохнуть, надышаться перед смертью. Небольшие чёрные язвы, тут и там покрывшие белую кожу, почти не тронули нежного лица, в этот миг — почти спокойного, почти умиротворённого.
Януш рывком открыл сумку, достал иглы и лекарство, надеясь лишь на чудо — слишком много времени прошло, слишком мало сил осталось у юной королевы на борьбу. Болезнь поразила не только кожу — проникла в лёгкие, вглубь, вцепилась когтями во внутренности, оплела сердце — нет, Януш не верил, что у него получится. Не верил, но всё же не мог сдаться вот так…
— Мама, — позвала Таира, расширившимися глазами глядя на Марион. — Когда ты приехала?
Синяя баронесса закусила губу, присаживаясь на край кровати. Таира выглядела в этот момент как никогда хорошо — по правде, не выглядела так с самого начала болезни. Марион приняла протянутую ладонь, дрожащую, слабую, почти невесомую, стараясь не смотреть на то, как Януш быстро вводит иглу во вторую руку девушки, вдавливая крохотный пресс необычного флакона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
